Книга Темный полдень, страница 143 – Весела Костадинова

Я отрицательно покачала головой.

— Ну обрати внимание как-нибудь на досуге. Это она его приложила бутылкой, пока он ее из притона тащил. Да, так, что кровь лилась прямо в машине, а он всё равно вёз её в больницу. Боялся, что сам не доедет. Пять швов ему наложили тогда. Кстати, когда снимали её с поезда, она всё время выкрикивала, что «никто не имеет права её останавливать», и даже умудрилась наброситься на полицейского — отчет из полиции ты видела, да? Андрей влез, разрулил, а потом молчал, всю ночь сидел у неё, пока отходила.

Он откинулся назад, устало потерев лицо, словно не знал, что сказать дальше.

— Когда она забеременела, он вообще наизнанку вывернулся ради неё. Лекарства, контроль, уход. Он от любой работы отказывался, если вдруг она хоть малейший намёк давала, что ей плохо. А ей всё равно было, то дома не ночевала, то на звонки не отвечала. Колено ему едва не прострелила в одну из таких ночей. Думаешь, он тогда испугался? Нет, как зомби шёл за ней в огонь и воду.

— Еще подробности нужны, Айна? Не стесняйся, ты же журналист. И не плохой, я твои статьи читал. Одержим ею был — да, одержим. И одержимость эта у нормальных людей любовью зовется!

Мне дышать было тяжело, не то, что говорить.

— Почему тогда… эти статьи…. Ведь даже уважаемые издания….

— Если бы у Иуды, Айна, папа был чиновником мэрии Москвы, мы бы сейчас не Христу молились. Не от хорошей жизни, дорогая, у мужика в 33 года инсульт случается и речевой аппарат отказывает. Он год вообще немым проходил, как тебе такое, Илон Маск? Представляешь: мозг — работает, а говорить ты не можешь?

Он замолчал, глядя мимо меня, словно пробегая мыслями по тем тяжёлым месяцам, когда Андрей оказался заперт в своём собственном теле.

— Год молчания, — продолжил Алексей тише, — и этот год был для него адом. И как только более-менее встал на ноги, что он услышал от тех, кого знал? Что он убийца, психопат, абьюзер, что все эти жёлтые листочки и уважаемые издания, как ты их называешь, смаковали её историю, как очередной сезон сериала. Ведь папочка подогревал, именитых редакторов выкупал. Он, считай, и переправил все стрелки на Андрея. Щелк, — он хлестко ударил пальцами, — и нет ему жизни в Москве. А ведь Андрей — мозг и сердце компании.

— Он и сейчас то, сама заметила, как разговаривает. Часто слов подобрать не может, особенно когда волнуется. А рядом с тобой он волнуется всегда! Вообще не понимаю, как вы общаетесь….Жестами?

— Придурок, — я изо всех сил толкнула его в плечо, хихикнув сквозь слезы.

Алексей от неожиданности качнулся, но тут же расплылся в едва заметной улыбке, смягчающей его резкие черты.

— О, хорошо удар поставлен — наш человек! Я вас когда вместе увидел — глазам не поверил. И то, как он себя вел…. Как смотрел на тебя…. Знаешь, что он несколько часов тебе камеру выбирал. Весь наш отдел пиара на уши поставил. А потом DHL в Кудымкар доставлял! Нормально так, подарок девчонке, которую видел первый раз! Да, Айна, если смотреть правде в глаза, он одержим тобой. А тебе это жить сильно мешает? Он тебя под себя ломает? Или может шагу ступить не дает? Да, мать твою, Айна, он даже поцеловать тебя ни разу не пытался, понимая, что ты на него не смотришь как на мужчину!

Алексей выпалил это так быстро и резко, что я не сразу нашла, что ответить. Слова его жгли, как обжигающий кофе, который ты вдруг случайно глотнул. Я чувствовала, как внутри поднимается волна растерянности, смущения, и, возможно, какой-то скрытой радости, которую пыталась подавить. Странного, томящего волнения.