Книга Паутина, страница 73 – Весела Костадинова

Я чувствовала себя измотанной, но это было не просто от усталости. Сонливость стала невыносимой — я могла задремать, уткнувшись в учебник, или провалиться в короткую, тяжёлую дремоту прямо на парах, где раньше могла сидеть сосредоточенно часами. Всё это накладывалось на апатию, которая, казалось, разрасталась внутри, засасывая меня в бесконечную воронку безразличия.

В субботу утром, когда я, схватившись за стену, едва добралась до кухни после очередного приступа тошноты, бабушка сидела за столом и молча смотрела на меня. Когда я попыталась быстро скрыться в ванной, её голос остановил меня у двери.

— Лиана, — голос был ровным, но в нём звучала та нотка, с которой не спорят.

Я нехотя обернулась, а бабушка указала мне на стул напротив себя. Я тяжело вздохнула и подчинилась.

— Давай поговорим начистоту, — спокойно, но твёрдо сказала она, скрестив руки на груди. — Что с тобой происходит?

— Всё в порядке, бабуль, — привычно, на автомате выдала дежурную фразу, уже зная, что она ее не устроит.

— Не в порядке! — резко отрезала она, и я вздрогнула.

Она никогда не повышала голос без причины, но в этот раз её слова прозвучали почти сурово.

— Я старая, но не тупая, Лиана. Ты серьёзно не понимаешь, что с тобой что-то ненормальное? Ты на себя в зеркало смотрела?

Я опустила взгляд. Нет, я избегала зеркал. Не хотела видеть своё отражение.

Бабушка продолжала:

— Когда я вернулась из больницы, я всё списала на твой шок. Побег матери, моя болезнь… но сейчас? Лиана, ты белая, почти прозрачная. Ты ничего толком не ешь. Тебя шатает на ветру.

Я сжала пальцы в кулак, но бабушка не собиралась останавливаться.

— Я не помню, когда в последний раз видела, чтобы ты улыбалась. Ни Дашулька, ни Лена у нас не бывают, а раньше вы были неразлучны. — Она внимательно вглядывалась в моё лицо, будто искала в нём что-то, чего я сама уже давно не видела. — И мне не нравится, что каждый вечер ты говоришь по телефону с этой Натальей. А привозит тебя её сын.

— Бабуль, — я выдавила слабую улыбку, — звучит как ревность, не находишь?

— Не нахожу! — она шутку не поддержала. — Звучит так, словно весь твой мир сузился до этих двоих.

— Бабушка, — мне стало стыдно перед ней за свое невнимание, однако сил на то, чтобы хоть как-то это изменить не было, — я спрашиваю их о маме. Знаешь, у нее прогресс на лицо — она уже даже гулять выходит сама. Прости меня, бабуль, но у меня нет сил на обсуждение какой-то фигни, все мои силы заняты мамой…

— Лиана, — резко осадила меня бабушка, — ты серьезно не замечаешь, что все твои мысли сосредоточены только на этом Центре?

Головокружение усиливалось.

— Что ты от меня хочешь? — я впервые в жизни повысила голос на бабулю, — Что? Чтобы я разорвалась? Чтобы радовалась жизни, когда папа умер, а мама сошла с ума? Да я только и делаю, что думаю, как нам всем жить дальше! Мне не интересны сплетни, смехуёчки и пиздохахоньки моих подруженек!

Голос дрожал, но я уже не могла остановиться.

— Мне не хочется бегать по вечеринкам, обсуждать парней, болтаться по кафешкам, зависать в караоке и ржать над тупыми тиктоками, как будто ничего не случилось!

— А посещать занятия Рафала тебе тоже не хочется, Лиана? — фыркнула бабушка, — ты с таким трудом попала к нему, а теперь даже ни разу не была на практике! Ты просто наплевала на свою учебу, думаешь я не вижу, не знаю?