Книга Надежный тыл, страница 128 – Весела Костадинова

— Меня…. Меня не пустили в реанимацию, — тихо ответила она.

— Понимаю их. Слышал твою истерику даже через три двери, — качнул он головой, поджав губы. — Если тебя ко мне не пускали, — его голос стал холодным, как лёд, — что тогда ты потеряла в больнице? Сидела на лавочке, перебирая чётки? Плакала в телефоне друзьям, точнее тем, кто тебя еще слушал? Или, может, делала хоть что-то полезное?

Анна сжала губы, её лицо покраснело от злости и стыда.

— Даня, я не могла… — начала она, но он снова поднял руку, останавливая её.

— Не могла? — его глаза сузились, и в них сверкнуло разочарование, холодное и обжигающее. — Ты всю жизнь — не можешь. Что бы ни происходило, ты всегда не можешь.

Её лицо побелело, как будто эти слова ударили её сильнее, чем любой крик или обвинение.

— Тогда скажи, Анечка, — его голос стал тише, почти шипящим, — где все эти десять дней жила наша дочь?

Анна открыла рот, но не смогла сразу ответить. Её взгляд метнулся к Кире, которая по-прежнему сидела в дальнем конце стола, с лёгкой улыбкой, не проявляя никакого волнения.

— Кира… — начала она, но голос дрогнул, и она не смогла закончить фразу.

Даниил, не сводя с неё взгляда, наклонился чуть вперёд, его поза излучала сдержанную угрозу.

Анна крепче сжала руки, её дыхание стало сбивчивым.

— Она… была с Николаем, — наконец выдавила она, избегая его взгляда.

Даниил прищурился, и его губы сложились в горькую усмешку.

— С Николаем, — повторил он, его тон был наполнен сарказмом. — То есть ты хочешь сказать, что наша дочь не просто ушла из дома со мной, но даже когда я оказался в больнице, предпочла жить с чужими ей людьми, а не с тобой? Так, Ань? Интересно, почему?

— Даня… она…. Она всего лишь подросток…. Бунтует… ты же знаешь, мы говорили об этом…

Даниил едва не рассмеялся. Кира громко фыркнула, словно не веря своим ушам, а Николай, сидевший спокойно до этого момента, криво усмехнулся.

— Ань, — лениво сказал Николай, разглядывая ногти, будто ему скучно. — Хватит врать.

Он поднял взгляд, его тон стал резким и пронзительным.

— Ты сейчас пытаешься это сделать нам или себе? Думаешь, я не сказал Дане, что говорила Кира и что ты упорно не желала слушать? Или, Кира ничего, наконец-то, не рассказала? Ты хоть понимаешь масштаб травли, котторый разыгрался в вашем доме?

Анна побледнела, её руки дрожали, но она продолжала молчать, словно эти слова её ошеломили.

— Ты не слышала ни меня, ни свою дочь, — продолжил Николай, его голос стал более жёстким. — Она прямо говорила, что ей нужно, что её тревожит, чего она боится. Знаешь, Аня, что заставило меня окончательно потерять уважение к тебе? Твое полное равнодушие к дочери! Полное! Борис третировал ее долгие годы, Аня, оскорблял, подчас угрожал, унижал…. А ты….

Лицо Николая оставалось каменным, но по тому как дрожат его руки, я поняла, что он едва сдерживает бешенство.

— Она пыталась рассказать тебе, матери, надеясь найти помощь и защиту, но ты не захотела помочь своим детям и разобраться, что происходит между ними. Ты безоговорочно встала на сторону сына, обрекая дочь на постоянное напряжение. Более того, четко дала понять, кто будет виноват, если обо всем этом узнает Даниил. И девочка молчала…. Носила эту боль в себе…. Бунтовала, не в силах справиться с этим грузом. А ты предпочла закрыть глаза и заняться своими делами.