Книга Надежный тыл, страница 121 – Весела Костадинова

В руках сжимала сумку, внутри которой лежало всё, что удалось собрать за последние пять дней. Почти полная сумма. Я смотрела на неё, как на символ моего упорства, но вместо гордости чувствовала только опустошение.

Огромного усилия стоило выйти из машины и шагнуть в офис. Люди мелькали вокруг, кто-то здоровался, кто-то кивал. Но я не слышала и не видела их. Всё, что было важно, — довести начатое до конца.

Войдя в пустой кабинет, который всего лишь две недели назад был моим, положила сумку на стол, открыла её и посмотрела на аккуратно сложенные пачки. Деньги. Всего несколько дней назад они казались мне чем-то нереальным, почти недостижимым, но теперь лежали передо мной. Пять миллионов. Двух не хватало, но я была уверена, что их мы найдем. Большая часть денег была собрана.

Подняла трубку.

— Николай Платонович… — голос мой звучал сухо и безжизненно, — заняты?

На том конце провода послышался тяжёлый вздох.

— Вообще-то, Алин, есть немного, — ответил он с едва скрытым раздражением. — Ты в курсе, что после обеда назначено большое совещание?

— Да, — коротко ответила я, сжимая трубку так, что пальцы побелели. — Это не займёт много времени. Мне нужно поговорить.

Николай ненадолго замолчал, будто обдумывая, стоит ли сейчас тратить на меня своё время.

— Хорошо, — наконец сказал он, его голос стал чуть мягче. — Давай, заходи.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть, и положила трубку. Забрав сумку со стола, вышла из кабинета и направилась к нему. Каждый шаг казался тяжёлым, как будто я шла с грузом в тонну на плечах.

Когда я вошла, Николай сидел за своим столом, устало листая какие-то бумаги. Увидев меня, он поднял взгляд и жестом предложил сесть, посмотрев внимательно и настороженно, словно пытаясь понять с чем я пришла.

— Лин…. — вдруг мягко начал он, — знаю, ты устала…. Знаю, что Борька тебе проходу не дает…. Поверь мне, скоро это все закончится…. Клянусь тебе. Продержись еще немного. Если хочешь — давай дам отпуск на неделю — две.

Я молча положила перед ним сумку.

— Что это? — тихо спросил он.

— Это пять миллионов. Больше мне собрать не удалось….Отдайте их Анне, пусть немедленно готовят Даниила к операции. Не говорите, что от меня, не надо…

Он молча смотрел на меня, не в силах выдавить ни слова. Его глаза, округлившиеся от удивления, были похожи на два блюдца. Рот открывался и закрывался, будто он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Это было почти смешно, если бы не было так грустно.

— Алина… — наконец выдавил он, откашлявшись, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ты… Кто ж тебя просил-то? Что ты сделала? Господи, ты почку продала? Алина!

— Нет… — глухо отозвалась я, опуская взгляд. — Квартиру, машину… и, — от боли перехватило дыхание, — Дейва.

Эти слова прозвучали тихо, но в них было столько боли, что воздух в комнате будто стал тяжелее. Николай замер, словно обдумывая услышанное.

— Ты… — начал он, но не смог продолжить.

— Это всё, что у меня было, — продолжила я, уже не поднимая глаз.

— Глупая ты девчонка! — вдруг выкрикнул он, вскочив с места. Его голос сорвался, но в нём было больше тревоги, чем злости.

Николай порывисто подошёл ко мне и обнял так крепко, что я на мгновение потеряла дар речи.

— Глупая девочка, — повторил он, его голос дрожал. — Почему ты мне не сказала? Почему не… Алина! Твою мать! Мать твою!