Книга Игроки и жертвы, страница 93 – Весела Костадинова

— Там рыбы перемрут тогда, а я на обед хочу свежей копченой форельки.

Илона с невозмутимым видом вошла в комнату, словно абсолютно уверена, что я уже отошла от недавнего взрыва. Её спокойствие только подливало масла в огонь, но я старалась сдержаться, сосредоточившись на расчесывании.

— Пошли, — повторила она тоном, не терпящим возражений. — Нам всем сейчас нужна передышка, и тебе, моя дорогая, в том числе.

Я резко положила расческу и бросила на неё раздражённый взгляд.

— Илона, хватит контролировать меня каждую секунду. Я сама справлюсь.

Она усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Я вижу, как ты справляешься, — фыркнула она. — Все, поднимай жопу, день шикарный, грех такой в номере проводить. Пошли к озеру прогуляемся, рыбу половим на обед. Умеешь рыбачить?

— Да, — буркнула я, все еще злясь.

Мы вышли из здания и направились к маленькому озеру, напротив елового леса, где нас уже ждали две удочки, наживка и ведро.

— Есть что-то, что ты не умеешь делать? — спросила я Илону.

— Есть. Печь блины и готовить сырники, — отозвалась она, ловко насаживая червя на крючок. — И с детьми не лажу. Если честно, вообще не ебу как с ними себя вести. В отличие от Кирилла.

Я остановилась на мгновение, с любопытством посмотрев на Илону.

— Кирилл? С детьми? — недоверчиво переспросила я, пытаясь представить его в такой роли. — Ты серьезно?

Илона усмехнулась, забросив удочку в озеро, и села на старое поваленное дерево у берега.

— С твоей дочерью он управился лучше тебя, — ехидно заметила она, заставив меня скрипнуть зубами.

— Еще раз к ней подойдет — руки вырву, — пообещала я, тоже закинув удочку. — Как он вообще посмел лезть к ней в парке?

— Он любит там бывать, — пожала плечами Илона. — Ищет то, чего у него никогда не будет. Вас увидел… хм… случайно… У тебя клюет.

Я резко рванула удочку, подтягивая на себя леску и снимая увесистую рыбину.

— Ого, с почином! — прокомментировала Илона, пока я снимала ее с крючка. — Хороша!

Я бросила рыбу в ведро и снова закинула удочку.

— Ты сегодня поступила подло, Илона.

— Чем? Заставила вас поцеловаться? Это делают миллионы людей в мире, если что. А то, что у вас обоих взыграли гормоны — в этом тоже я виновата?

— Чего ты добиваешься, Илона? Хочешь, чтобы я… что? Забыла? Простила?

— Хочу, чтобы ты сыграла свою роль как по нотам! — резко ответила она. — Потому что, чтобы развидеть то, что было на этой записи, людям нужно дать не просто красивые слова и фальшивые улыбки! Людям нужно дать искренние чувства! Мать твою, Агата, ты что, до Кирилла ни с кем не спала? И Арина у тебя от святого духа?

Я сжала удочку, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева. Илона, как всегда, пробиралась к самой сути, не боясь задеть, надавить, вынудить посмотреть на вещи без иллюзий.

— Это не одно и то же, Илона, — прошипела я, стараясь держать голос под контролем. — Спать с кем-то, кого ты любишь, и изображать чувства к человеку, который тебя…

— Который что? — её взгляд был твёрд и немного насмешливый. — Ненавистен? Бесит? Или к которому тянет, несмотря ни на что? А, Агат? Или я что-то неправильно поняла?

— Это и бесит… — выдохнула я, признавая поражение.

— Вы связаны друг с другом в такой плотный клубок из чувств, что без литровой бутылки водки не разобрать. И это — нормально. Знаешь, Агата, гораздо хуже, когда ты не чувствуешь ничего! Когда ты не можешь ни полюбить, ни возненавидеть.