Книга Игроки и жертвы, страница 79 – Весела Костадинова

В этой близости не было ничего требовательного, и, впервые за долгое время, я ощутила нечто вроде облегчения. Не в том смысле, что могла забыть всё, что случилось между нами, но в том, что сейчас, в этот момент, больше не было необходимости бороться или защищаться.

— Это странно, — прошептала я, не открывая глаз, — сидеть вот так и не чувствовать… ненависти.

Кирилл не ответил сразу, но я почувствовала, как его руки чуть дрогнули, будто он сам искал, как выразить то, что чувствовал. Чуть наклонился ко мне, едва касаясь щекой волос.

— Мы оба устали, — тихо произнёс он наконец.

— Наверное, да, — ответила я, чувствуя, как напряжение в теле постепенно уходит, сменяясь странной, почти пугающей расслабленностью.

Я не видела его лица, которое вызывало во мне злость и отвращение, я лишь чувствовала тепло и деликатность рук. Память, оберегая меня, стирала жестокие образы, оставляя только ощущения.

— Отлично! — на кухню вернулась Илона. — Кир, соберись. Сегодня твой выход.

Кирилл аккуратно отпустил меня, и, пока я поднималась, его руки на мгновение задержались на моих плечах, как будто он не торопился завершить это неожиданное перемирие. Его лицо оставалось бесстрастным, но я отметила его необычайную бледность. Перевела глаза на шею и вздрогнула. Пока мы сидели, моя голова лежала прямо на его ожоге, причиняя, похоже не слабую боль.

Илона тоже обратила внимание на рану.

— Так… похоже придется все-таки тебя реанимировать. Давай иди сюда, Кир, заклеим этот кошмар.

— Не надо, — тряхнул он головой.

— Кир, мозг включи. Ты сегодня весь день будешь под прицелом камер. Думаешь среди журналюг не найдется того, кто знает, как выглядит ожег от шокера?

Кирилл, услышав слова Илоны, на секунду замер, словно размышляя, но потом всё же вздохнул и кивнул, признавая необходимость скрыть свою рану. Он медленно подошёл к стойке, а Илона уже доставала из аптечки мазь и пластырь. Я, ощущая остатки неловкости, шагнула чуть в сторону, чтобы не мешать.

— Да уж, — пробормотала Илона, обрабатывая ожог, — хоть раз вы оба сделали всё спокойно и без лишней драмы. Голову чуть отклони, — велела она, заботливо заклеивая повреждённое место.

Кирилл слегка напрягся, но молча терпел, а я заметила, что его взгляд мельком метнулся в мою сторону, будто он ждал реакции или одобрения.

— Готово, — Илона шагнула назад и оглядела его с профессиональной придирчивостью. — Выглядит сносно. В конце концов, все решат, что это последствие спортивной травмы. Или…. — она ухмыльнулась, — сделаем так, что они на это даже внимания не обратят. Иди сюда, моя ласточка, — позвала она меня. — А ты, — это уже арестовывалось Кириллу, — откинь голову назад.

Я подошла к Илоне, ощущая лёгкое беспокойство от её тона и взглядов, которые она бросала на нас обоих. Кирилл, скрипнув зубами, откинул голову назад, как ему велели, его напряжение выдавало беспокойство и усталость.

— Что делать-то? — спросила я.

— Что-что! Засос ему ставь!

Я замерла, едва веря своим ушам, и повернулась к Илоне, ища на её лице хотя бы намёк на шутку, но она смотрела на меня с выражением абсолютной серьёзности.

— Ты серьёзно? — выдохнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Нет, цирк тут устраиваю! Да мать твою, Агата, что в этом сложного? Подошла, засосала и ушла.