Книга Игроки и жертвы, страница 42 – Весела Костадинова

Его лицо перекосилось от сложного коктейля эмоций. Ярость вспыхнула вновь, как огонь, питаемый кислородом, но тут же была подавлена. Злость на меня, на себя, на весь этот хаос, в котором мы оба крутились, переплелась с болезненной благодарностью за то, что я спасла его в последний момент. Между нами полыхали вспышки эмоций, как молнии в разразившейся грозе: растерянность, злость, ненависть, но и что-то почти похожее на уязвимость.

Кирилл сжал зубы, дернул уголком губ, будто хотел что-то сказать, но так и не произнес ни слова. В конце концов, он опустил глаза к докладу, отгородившись от меня стеной тщательно собранного хладнокровия, хотя я видела, как напряжены мышцы его шеи, как побелели костяшки пальцев, сжимавших папку.

Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце все еще бешено колотится в груди, и быстро вышла из зала, не уверенная, что сама сейчас в состоянии держать себя в руках.

Подошла к окну в коридоре, глядя на весенний теплый день снаружи. Суета улицы всегда успокаивала меня, и на этот раз я чувствовала, как спадает напряжение.

«Ты моя должница» — быстро написала Лене сообщение и тотчас получила поднятый к верху палец, сообщающий, что она меня поняла.

— Привет, — услышала спокойный, холодный голос справа от себя.

Повернула голову, ничуть не удивившись присутствию Илоны рядом, и встретила ее ледяной взгляд. Она стояла неподалеку, облокотившись на стену, ее руки были скрещены на груди. Взгляд — острый и пронизывающий, как игла.

— Илона, — протянула мне руку.

— Агата, — я не стала портить игры. — Пришла поблагодарить?

— И это тоже, — едва заметно улыбнулась она, но глаза оставались ледяными. — И познакомиться.

— Мило, — я глаз не опускала. — Сейчас поблагодаришь еще больше: у вас в штабе — крыса.

— Знаю, — чуть помедлив, кивнула она. — И я найду ее. Но спасибо за предубеждение.

Несколько мгновений мы стояли рядом, но молчали, почти в одинаковых позах глядя за тонкое стекло окна.

— Ты тонко сыграла, — похвалила она меня. — Красиво поджарила хвосты.

Я чуть приподняла бровь, но отвечать не стала.

— Агата…. — она чуть запнулась. — Ты ненавидишь Кирилла?

Вопрос застал меня врасплох, хотя я и не позволила этому отразиться на моем лице. Внутри вспыхнуло знакомое чувство, которое я знала слишком хорошо. Ненависть. Она пульсировала где-то в груди, окрашивая все мое отношение к Кириллу. Я могла бы солгать, могла бы отшутиться, но вдруг поняла, что перед Илониным ледяным и острым взглядом это было бы бесполезно.

— Ненавижу? — медленно повторила я, обдумывая каждую букву. — Да. — Я посмотрела ей прямо в глаза. — И, знаешь, чем больше пытаюсь этого не делать, тем сильнее ненависть становится. Но… — чуть прищурилась, — беда в том, что ненависть — это еще не все. Особенно в нашем мире. Не беспокойся, — горечи в моих словах тоже хватало. — Я знаю правила. И умею ждать.

Илона хмыкнула, правильно истолковав мои слова. Повернулась спиной, но задержалась на мгновение.

— Возможно, все гораздо сложнее… чем ты… чем мы все думаем.

С этими словами она быстро вернулась в зал, оставив меня одну.

Спокойное утро первомайских праздников было почти нереально прекрасным. Я стояла на кухне, наблюдая, как тёплые солнечные лучи проникают сквозь занавески и ложатся золотыми полосками на стол. Аринка, взъерошенная и в пижаме с принцессами, уже смеялась над чем-то, что ей рассказывала бабушка Маша. Звуки их смеха согревали душу, и на мгновение я ощутила, что счастье действительно рядом — вот оно, в этих простых моментах.