Книга Игроки и жертвы, страница 31 – Весела Костадинова

Суханов снова лучезарно улыбнулся и кивнул головой.

— Согласен, Кирилл Алексеевич, что может быть важнее образования и зачитки изменений в пунктах, относящихся к общим положениям. Продолжим?

Сука улыбающаяся!

Кротов глянул на Кирилла, и в его глазах мелькнуло что-то вроде благодарности за поддержку, хотя его лицо оставалось сосредоточенным. Он сделал глубокий вдох и вернулся к своему докладу, стараясь не показывать, насколько его задело вмешательство Суханова.

Я бросила быстрый взгляд в сторону Богданова.

Кирилл сидел так же непринуждённо и расслабленно, словно происходящее его развлекало. Его взгляд был направлен на Суханова, но в уголках губ играла та же неизменная полуулыбка, как у человека, который прекрасно осознаёт, что держит ситуацию под контролем. Он лениво барабанил пальцами по столу, как будто вся эта словесная дуэль не имела для него особого значения, но в его поведении была ощутимая энергия — энергия хищника, готового нанести удар в нужный момент.

Когда мои глаза встретились с его взглядом, я ощутила, как по спине пробежал холодок. Он выглядел абсолютно спокойным, уверенным, и это, пожалуй, было ещё страшнее. Заметил мой взгляд и едва заметно приподнял бровь, покачав головой, словно давая понять, что больше никто не осмелиться прерывать доклад моего начальника.

Заседание быстро подошло к концу, но за несколько минут до окончания, я положила перо Кирилла на его бумаги, возвращая данное в долг и понимая, что задолжали мы ему как земля колхозу. Не нравилось мне это, однако факт уже свершился, нужно было просто принять это как данность.

Кирилл молча забрал ручку, убирая во внутренний карман пиджака, быстро поднялся с места и одним из первых покинул зал. Следом за ним ушла и светловолосая незнакомка, сопровождающая его как тень. Милена тоже надолго не осталась, бросив на меня враждебный взгляд. А вот Елена, напротив, под задержалась, ловя мой взгляд. Но мне сейчас гораздо важнее было переговорить с Кротовым.

— Позже, Лен, — прошептала я ей на ходу, — вечером зайду к тебе на кофе.

Она мотнула головой отпуская меня с богом.

Мы с шефом вышли в широкий коридор и молча зашагали к лифтам.

— Что это было, Григорий Владимирович? — прямо спросила я, чуть прищурив глаза.

— То, что Суханов точно определился, кто ему друг, а кто — враг, — сухо ответил шеф, потирая наморщенный лоб.

— А меня вы, я так понимаю, просветить на этот счет позабыли, да? — холодно спросила я, нажимая кнопку вызова.

— Агата…. Я не думал, что дойдет до прямого столкновения.

— Класс! А теперь мы еще и Богданову должны!

— Узнай у помощников, что он хочет за поддержку, — устало распорядился шеф.

— Григорий Владимирович, — я сцепила зубы, — я всю неделю чищу морду одной из его помощниц, а вы сейчас просите меня дать заднюю!

Григорий Владимирович остановился и тяжело вздохнул, его взгляд потемнел от усталости и раздражения. Он казался старше, чем обычно, и на его лице проступили глубокие морщины, которые обычно скрывались за его добродушной, но твёрдой внешностью.

— Агата, я понимаю, — сказал он, прижав пальцами переносицу. — Но политика — это не чёрно-белая игра. Ты думаешь, что я хочу быть в долгу у такого человека, как Богданов? Да я терпеть не могу этого высокомерного типа. Но иногда приходится прогибаться, чтобы удержаться на плаву. Особенно когда Суханов откровенно даёт понять, что больше нас не поддерживает.