Книга Игроки и жертвы, страница 143 – Весела Костадинова

Он замолчал, словно не решаясь договорить, затем тяжело вздохнул, опустив взгляд.

— Я бы подошёл к тебе тогда, когда ещё мог. И, возможно, всё было бы иначе. — В этих простых словах звучала такая тоска, что я невольно отвела взгляд, боясь встретиться с его глазами.

Сердце сжалось, и мне не хватило воздуха, чтобы сразу ответить. Я чувствовала, как его признание наполняет воздух чем-то необратимым, как будто время действительно могло дать нам шанс, который мы оба теперь утратили.

После он развернулся и быстро вышел, не давая мне сказать больше ни слова.

— Куда он полетел, Илона? — рванулась я к ней.

— Ты не догадалась?

— Твою мать….. — я села на стул.

— Твоя ниточка канатом оказалась. Бывает же…. Случайность и такое…. — она налила нам коньяк. — Кирилл полетел узел распутывать. Если докажет свою эффективность — выживет. Нет…. Ты чахохбили любишь? А придется полюбить….

Обе, не чекаясь, залпом выпили коньяк.

В пятницу вечером пришло сообщение от органов опеки и попечительства о назначенной встрече и проверке. Мои нервы, и без того напряженные до предела, казалось сейчас вообще лопнут от охватившего напряжения и паники. Читая и перечитывая сообщения, я ощущала холод до кончика пальцев. Значит, не смотря на вмешательство прокуратуры, давление на меня не уменьшалось.

Формальной причиной проверки было указано отсутствие Арины в детском саду больше месяца, однако я прекрасно знала истинную причину.

От Кирилла вестей не было. Он не звонил, не писал, казалось вообще забыл о моем существовании. Сидя в кабинете Кира в штабе вечером я, Илона и Лена молча пили коньяк. Говорить никому ни о чем не хотелось, тяжелая тишина давила на голову.

— Как ты это выносишь? — наконец, прервала наше молчание Лена.

— Никак. Выхода нет.

— Верхом на коне ты прекрасна, — лениво потянула Илона, — хочешь посмотреть? Материал шикарный. А то, как ты проехалась по решению областного правительства сократить число бюджетных учреждений для детей с ОВЗ — сегодня в первых новостях всех тематических групп в соц. сетях. Агата, ты мастер провокаций.

— Прошерстила перед выступлением бюджет…. Они ведь и правда решили часть учреждений реорганизовать.

— У меня б мозгов не хватило так все увязать. Укус не большой, но чувствительный. Документы есть подтверждающие?

— Конечно, отправлю на почту. Слей в интернет. Пусть этой твари хоть так икается. Хотели по-тихому провести — так вот теперь пусть оправдаются.

— Уже коллективные письма готовятся — слава великому интернету. И твое фото над всем этим. Комментарии — просто огонь. Дай-ка мне свое приглашение в службу опеки…. Вдарим по ним их же оружием. И фотографии Арины…

— Илона, не трогай Аришку!

— Не будь дурой, Агата. Ее уже задели! Мне нужна ваша самая охрененная фотография. Такая, чтоб у начальника концлагеря сердце заболело. А лучше — пришли штук пять, я выберу.

Я машинально отставила бокал, пытаясь переварить слова Илоны. Её план был жёстким, но в её глазах читалась уверенность и отчаянная решимость. Илона не собиралась оставлять ни одного слабого звена для тех, кто подбирался к нам всё ближе.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как холод внутри сменяется пульсирующей готовностью к борьбе. — Я пришлю тебе несколько фотографий Арины. У нас есть пара таких… летних, тёплых.