Книга Вопрос цены, страница 19 – Весела Костадинова

За окном вовсю разбушевалась настоящая буря — конец октября выдался просто отвратительным, дожди сменялись ветрами, ветра — дождями с первым снегом. Может быть еще и из-за погоды последние дни я чувствовала легкую головную боль, которая раздражала, мешала нормально думать.

— Мне кофе еще долго ждать или сварить уже самому? — от едкого тона шефа я с трудом разлепила глаза.

— Сейчас, — ответила коротко, как обычно, с трудом поднимаясь со стула. Не хватало для полного счастья заболеть.

Быстро приготовила напиток, захватила документы и прошла к Королеву, просматривающему последние сводки.

— Ну… — вздохнул он, не поднимая головы, — какую гадость сегодня мне приготовила?

Я молча положила перед ним папку, которую передал мне Костя.

Олег молча посмотрел на нее, потом на меня.

— Быстро и коротко.

— Жена сенатора взялась за очень резонансную тему: домашнее насилие.

Лицо Королева на несколько секунд окаменело, причем выражение было такое, что впервые за всю работу на него я действительно испугалась.

— Что эта клуша может знать о насилии? — процедил он сквозь зубы, и я едва заметно перевела дыхание.

— Они занимается этим уже пол года, готовиться к открытию центра помощи женщинам и детям, — сердце бешено стучало в груди. Где-то в самой глубине души, чисто на одной интуиции, я поняла, что ступила на очень вязкую почву, готовую засосать меня намертво.

Он поднялся и посмотрел на меня в упор. И первый раз я попятилась от него назад, едва сдерживая желание выскочить из кабинета. Он не кричал, не ругался, не изводил колкими замечаниями — он просто смотрел, но именно от того, что таилось в глубине синих глаз у меня в животе скрутился клубок настоящего животного ужаса. Что-то темное, по настоящему темное, злое, опасное глянуло на меня глазами Королева.

— Сядь, — приказал он, и я почти рухнула в кресло напротив.

— Ты знаешь, что такое настоящий страх? — спросил он, почти шёпотом, но этот шёпот отдавался гулким эхом в моей голове. — Настоящий страх — это когда тебе некому помочь. Когда ты наедине с тем, кто сильнее и злее тебя. Это когда ты понимаешь, что этот человек может сделать с тобой что угодно, и никто не придёт на помощь.

Я не смогла ответить, слова застряли в горле, как ком. Я просто смотрела на него, не отрывая глаз, боясь, что любое движение позволит его тьме вырваться на волю и обрушиться на меня.

Олег сделал шаг вперёд, и я снова почувствовала этот животный ужас, когда он наклонился ко мне, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Впервые я смогла разглядеть каждую его черточку, каждый шрам в мельчайших подробностях.

— Я знаю, что такое страх, — продолжил он, голосом, наполненным злобой и ненавистью. — И я знаю, что такое зло. Люди, которые строят такие центры, — они пытаются исправить то, что невозможно исправить. Но знаешь, в чём самая большая ирония? Тех, кто по-настоящему несёт в себе тьму, никто не может спасти. Ни эти центры, ни светлые слова, ни деньги. Тьма — это часть нас, Оливия. Её нельзя искоренить, её можно только скрыть.

Я замерла, пытаясь осознать смысл его слов. Он говорил так, как будто это была не просто тема разговора, а что-то глубоко личное. Я видела, как тень лёгкой усмешки появилась на его губах.

Он отошел к панорамному окну и довольно долго смотрел куда-то в даль, то ли успокаиваясь сам, то ли давая успокоится мне, а может быть и то и другое. Я боялась даже пошевелиться, снова привлечь к себе внимание. По спине стекла капелька холодного пота.