Книга Вопрос цены, страница 21 – Весела Костадинова

Злость и обида в груди причиняли почти физическую боль, однако мозги уже начали соображать, и я прекрасно понимала, что вина Володи — минимальна. Он не обязан рассказывать мне всю информацию, раскрывать душу и личные данные, никто не мог предположить, что именно такая тема вечера всплывёт в тот момент, когда я должна представить Королёва. Всё это больше походило на неудачное, я бы сказала, роковое стечение обстоятельств.

Владимир, видимо, заметил, как в моём лице происходят изменения — гнев и отчаяние уступали место более трезвому и разумному подходу.

— Олив, я… я действительно не хотел, чтобы это так получилось. Никто не мог предсказать, что эта тема вообще когда-нибудь всплывет. Это просто… дурацкое совпадение…

Мы оба замолчали, не зная что еще можно добавить к уже сказанному.

— Он сам в порядке? — очень тихо спросил Горинов.

Его вопрос застал меня врасплох. Несмотря на то что Владимир — человек, привыкший скрывать свои эмоции, в его голосе прозвучало искреннее беспокойство. Я подняла голову, пытаясь понять, что ответить. Вспомнив выражение лица Королева и его реакцию на обсуждение темы, я поняла, что и сама не уверена в его состоянии.

— Не знаю…. — я положила голову на сложенные на столе руки, закрывая глаза, пытаясь найти ответ, который мог бы успокоить нас обоих. Но правда была в том, что я действительно не знала, как Королев справляется с этим.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какие трагедии скрывает прошлое моего начальника. Шрамы и поведение красноречиво говорили сами за себя. И это было не то прошлое, подробности которого мне бы хотелось узнать. Я понимала, что за ними кроется что-то настолько болезненное, что он предпочёл бы навсегда похоронить эти воспоминания.

Я не хотела лезть туда, куда меня не звали, не хотела становиться тем человеком, который вскрывает старые раны. Но правда заключалась в том, что это прошлое мешало моей работе. Оно влияло на каждый шаг, каждое решение, каждую встречу, которую я пыталась организовать.

В конце концов я не его чертов психолог, моя работа заключалась в совершенно ином: организовать, подать в лучшем виде, прорекламировать, а не разбираться с психикой глубоко травмированного человека. Я не благородный рыцарь и не добрая принцесса, которые спешат помогать всем и каждому. Не для этой работы я здесь, не моя это задача.

Злость снова и снова вспыхивала во мне. Злость от понимания того, что меня банально используют, что моя роль оказывается гораздо более сложной и запутанной, чем я могла предположить. Я должна была быть пиарщиком, стратегом, человеком, который создаёт имидж и организует мероприятия. Но вместо этого я оказалась втянута в личные трагедии, как будто мои профессиональные навыки не имели значения перед его внутренними демонами. Я чувствовала, как гнев кипит внутри меня, как он перекрывает разумные мысли. Всё это казалось несправедливым. Почему я должна решать чужие проблемы, когда сама пытаюсь справиться с последствиями своего прошлого? Почему я должна брать на себя ответственность за его травмы, когда у меня своих достаточно?

Большого выбора у меня, по сути, не было. Я могла бы уйти, бросить всё это, но что тогда? Вернуться к тому, от чего я уже убежала, или снова искать работу, где никто не вспомнит о моих прошлых ошибках? Я оказалась в ловушке, запертой в этой ситуации, где от меня требовалось больше, чем я готова была дать.