Книга Вопрос цены, страница 129 – Весела Костадинова

— А твой Олег, Олив…. Все знают, что он съездил по чавке Перумову, обучая того хорошим манерам. Но что дальше? Уверенна, вы спите вместе, ну или будете спать. Но ты думаешь, он не такой, как остальные? — она хмыкнула, опустив взгляд на свой опустевший бокал. — Неужели Олег не такой же игрок? Ты правда веришь, что всё это… что ты для него не просто очередной ход на доске?

— Клара, — тихо сказала я, глядя на её опустевший бокал. — Олег, безусловно, игрок, и да, он всегда в игре. Но разница в том, что я осознаю это с самого начала. Я не пытаюсь убедить себя в том, что он другой, что его правила не касаются меня. И когда придет время…. Клархен….

— Что Олив, будешь напиваться как я, разговаривая с единственной нормальной женщиной на каком-нибудь приеме, пытаясь предупредить ее? Знаешь, что Олив, я скажу тебе одну вещь. И скажу только один раз. А дальше, снова стану той стервозной Кларой, которую ты знаешь всю жизнь. Если когда-нибудь, хоть когда-нибудь, Олив, ты встанешь перед выбором свобода или любовь — выбирай любовь, Олив. Выбрав свободу, ты потеряешь все. Эта та единственная ошибка, которую совершают такие женщины как мы. Второго шанса, Оливия, не дается никому из нас.

Я почувствовала, как её слова пробили меня насквозь. Они были как предупреждение из будущего, которое она уже прожила, но которое мне ещё предстояло. Клара говорила о любви и свободе так, словно она сама однажды сделала неправильный выбор и теперь жила с его последствиями. Но в её голосе не было жалости к себе, только холодная правда.

— Клархен, — произнесла я, пытаясь переварить её слова. — Ты же знаешь, что для нас любовь и свобода всегда идут вразрез. Мы так долго учились быть независимыми, что забыли, как это — довериться кому-то полностью. Ты ведь тоже когда-то выбирала, верно?

Она не ответила сразу. Взяла еще один бокал и сделала глоток, словно собираясь с мыслями, и затем медленно выдохнула.

— Я выбрала свободу, Олив. И что я получила? Свободу быть одинокой. Свободу держать всё под контролем. Но знаешь, что самое обидное? В конце концов, я всё равно оказалась в клетке, которую сама и построила.

Впервые я не знала, что казать Кларе, какие найти слова.

— Без жалости, Олив, — предупреждающе рассмеялась она. — Давай без этого дерьма, хорошо? Кстати, раз уж пошла такая пьянка, Марк… он расспрашивает о тебе. Мельком, вскольз. Наших общих знакомых, иногда меня….

— И что ты ему говоришь? — подняла я бровь.

— Что я могу ему сказать, Олив? — ответила она, пожав плечами. — То, что я узнаю из газет и сплетен. И, конечно, ничего лишнего. Если хочешь знать, он явно не просто интересуется. В его вопросах есть что-то большее, чем простое любопытство. — Она сделала паузу и добавила: — Думаю, он жалеет.

— Жалеет? — переспросила я, стараясь не выдать своей реакции. Внутри что-то кольнуло, но я постаралась подавить это чувство.

— О да, — продолжила Клара, пристально глядя на меня. — Я ведь знаю этот взгляд, Олив. Он упустил тебя и теперь хочет понять, возможно ли это исправить. Мужчины так устроены: им всегда нужно получить контроль, даже если они сами разрушили всё. Он интересуется тобой не просто так. Я посоветовала ему посмотреть фото с кошечками, — ехидно добавила она. — Впрочем, ты теперь хоть и фигура медийная, но закрыта серьезнее, чем раньше. Тебя твой Олег покусал?