Книга Назад к жизни, страница 22 – Весела Костадинова

Нет, нет, нет! Ты должен забыть меня сразу, как только я сдам последний экзамен. Мое лицо должно смещаться с сотнями лиц других студенток за твою долгую работу в университетах. Ты должен забыть и не вспомнить, даже если жизнь снова столкнет нас зимним вечером через 20 лет в далекой Болгарии. Ты должен скользнуть по моему лицу безразличным взглядом, продолжив разговор с друзьями. А я… я отвернусь и сделаю вид, что не понимаю ни слова по-русски. И тот день, жарким летом, когда я сошла с ума от твоих глаз и прикосновений, проведу дома, с семьей!

Молча кивнув, я быстро убежала, не желая ни минуты лишней проводить рядом с этим человеком. Рядом с аудиторией Ирина ждала Наталью, которая, как я видела пока собиралась шла сдавать сразу после меня.

— Ну что, сдала все-таки? — улыбнулась староста.

— Да. Прикинь с первого раза и на четверку.

— Ну вот, а кто-то тут панику разводил. Наш Михаил Иванович совсем не драконом оказался? После экзамена будем его поздравлять. — Ее щеки раскраснелись, глаза блестели. Я хорошо знала отчего может быть такой блеск. — Ты с нами?

Снова неприятная, иррациональная игла ревности уколола в самое сердце, заставив поморщиться.

Обругав себя, я мило улыбнулась.

— Нет, — мне не хотелось снова попадаться на глаза Стоянову, как не хотелось и наблюдать за их общением с Ириной. — Сейчас мне бы остальные экзамены сдать.

Но и остальных экзаменов опасалась я напрасно — они прошли ровно и спокойно. Успокоившись после матстатистики, я сдавала один экзамен за другим, получая хорошие оценки и искреннее удивление преподавателей, которые в отличие от Стоянова отыгрались за мои прогулы по полной программе. Память и опыт не подвели — сессию я закончила без хвостов и даже без троек. Настроение мое значительно улучшилось, а к концу сессии я вообще летала в эйфории: впереди меня ждало прекрасное лето рядом с любимой мамой и целая жизнь в которой не будет старых ошибок.

Анжелика тоже сдала сессию, однако в отличие от меня с большой натяжкой, ходила понурая и злая — отец серьезно уменьшил ее финансирование. Я не могла бросить ее в этот период, хоть и прекрасно сознавала, что дружба наша основана скорее на прошлом, чем на будущем. Мне стало с ней откровенно скучно, вечеринки больше не прельщали своей яркостью, сплетни за спиной других людей вызывали глухое раздражение, обсуждение ее отношений с парнями — откровенное непонимание.

Впрочем, дружба с другими людьми у меня тоже не очень-то получалась: Многие вещи, которые были интересны сокурсникам, для меня стали пройденным этапом. Гораздо приятнее было провести время с мамой за бокалом белого вина, обсуждая новости дня, книги, которые мы читали по очереди, политику, фильмы. Единственным приятным исключением в этом плане стала Наталья, которая после отъезда Ирины домой, осталась в городе одна.

Она была спокойной, разумной девушкой, немного замкнутой, но вдумчивой. Много читала, любила, как и я, музыку, любила готовить и печь печенье, для чего я с радостью предоставила ей нашу кухню.

Свой день рождения я провела в компании мамы и Натальи, сказав Анжелике, что чувствую себя не очень хорошо.

— Не очень-то хорошо лгать лучшей подруге, — заметила Наташа, когда мама ушла спать, оставив нас одних в комнате.

— Верно, — согласилась я, — но не могу я, Наташ. И оставить ее не могу и общаться с ней пока нет ни сил, ни желания.