Книга Огонь. Она не твоя...., страница 99 – Весела Костадинова

Альбина, несмотря на то, что внутри всё сжалось в тяжёлый, острый комок — от ужаса, от боли, от осознания того, кто именно стал объектом насмешек, — не удержалась: прыснула, пытаясь скрыть нервный смешок. Виктор бросил на нее быстрый, предупреждающий взгляд, веля молчать.

А на экране шоу продолжалось с нарастающей интонацией скандала:

— Лер, ну как так-то? Он же, как-никак, один из богатейших мужчин страны! Всё — на высшем уровне…

— Алена, на высшем уровне у него только счета в банке и французский шансон в колонках, — отрезала Лера, и в голосе её мелькнула не просто обида, а презрение. — Я в какой-то момент всерьёз подумала: у него сердце прямо на мне прихватит! Так сказать в процессе! Пятьдесят два года, Алён! А здоровье — полный провал. Всё у него стресс, санкции, курс доллара… Я чуть не заржала. Он мне говорит: "санкции давят". Я ему: это Байден тебе лично потенцию заблокировал, да?

Альбина зажала рот рукой, чтобы не заржать в голос, хотя на глазах выступили слезы ужаса и смеха одновременно.

На экране продолжалось шоу. Его смотрели более пяти миллионов человек в прямом эфире. Вырезки уже расходились по Telegram-каналам, YouTube, TikTok и Instagram. И пусть имён никто не называл, это и не требовалось: фотографии в Instagram звезды были более чем узнаваемыми. Там был он — в дорогом костюме, с фирменной ухмылкой, с тем самым часами на запястье и яхтой на фоне.

То, что начиналось как региональный скандал, медленно, но верно превращалось в национальный мем.

— Где ты это чудо нашел-то? — тихо спросила Альбина у Виктора.

— Одна из бывших Мииты. Сказал, что нам нужно — она согласилась, за весьма неплохой гонорар. Но мамой клянусь, текст я ей не писал — это голая импровизация. Ну хороша же? — В его голосе звенело плохо скрытое ехидство — почти подростковое удовольствие от того, как ловко всё сложилось. Как враг оказался раздет на глазах всей страны.

За две недели слухи, случайные фразы и обрывочные намёки в социальных сетях превратились в полномасштабное шоу, которое смотрела уже половина страны. Рейтинги росли, заголовки становились всё более хлёсткими, телеграм-каналы соревновались в остроте формулировок.

— Девочка-то хоть в безопасности? — Альбина продолжала смотреть на экран, где хохмила Лера Волошина, получившая свои три минуты славы.

— Обижаешь. У нее израильское гражданство, евреи своих не выдают. Не достанет он ее там, — пожал плечами Виктор, невольно рассмеявшись над очередной шуткой девушки с экрана. Та своего не упустила, большей частью успеха кампании Альбина была обязана внезапно прорезавшемуся чувству юмора бывшей любовницы Ярослава.

А у нее от ужаса и понимания того, что все мосты сожжены, в животе скручивался тугой узел. Информационная война вышла из-под контроля — как дикое животное, сорвавшееся с цепи. Её уже никто не вёл — она жила своей жизнью. И теперь Альбине даже не приходилось платить: Лера, однажды почувствовав вкус внимания, стала желанным гостем на всех токсичных, скандальных, хайповых каналах.

Не в первый раз женщина прибегла к подобному методу, но первый раз во рту у нее стоял привкус полыни.

— Что суд? — спросил между делом Виктор, делая звук потише.

— Вчера были готовы результаты экспертизы — родство Яра подтверждено, — отозвалась Альбина хмуро, не в силах отвести глаз от экрана. — Но как обычно, все затягивается. Теперь уже Яр тянет время, чтобы поутих скандал.