Книга Огонь. Она не твоя...., страница 100 – Весела Костадинова

Ведущая грохнула над новой шуткой Валерии. Альбина представила, что вместе с ней сейчас хохочет многомиллионная аудитория и поморщилась.

— Что-то мне подсказывает, Альбина Григорьевна, — настроение Виктора было напротив — приподнятым, — что пора тебе немного расслабиться. Настя сегодня с няней?

Женщина чуток улыбнулась.

— Да… готовят ужин…

— А мне можно пригласить вас на ужин? — вдруг в лоб спросил Казанцев.

Альбина онемела. Замерла на несколько мгновений, не веря своим ушам.

— Вить… ты что, на свидание меня зовёшь?

— Ну, не совсем… — он пожал плечами с деланным равнодушием. — Можно и просто как рабочую встречу. Обсудим дела. Под хорошее вино. В спокойной атмосфере.

— То есть свидание? — уточнила она, уже с лёгкой иронией.

Виктор не стал юлить. Его ответ был быстрым, прямым:

— Ну да. Свидание.

Альбина вдруг рассмеялась — неожиданно для себя, громко, с каким-то облегчением, будто долго сдерживаемая пружина внутри наконец щёлкнула. Крутанулась в кресле, закинув ногу на ногу, как подросток, пойманный на чем-то запретном, но не собирающийся оправдываться.

— Казанцев, скажи мне на милость… сколько мы с тобой уже работаем вместе? — спросила она, прищурившись, как будто искала подвох в собственном воспоминании.

— Почти пять лет, — с ленцой протянул он, снимая пиджак и с удовольствием ослабляя галстук, словно наконец признавая: рабочий день закончен, начинается нечто другое. — Хочешь спросить, почему раньше не звал? Да потому что ты бы меня сразу отшила. И, зная тебя, ещё и по почкам пнула бы. Для профилактики.

— Я и сейчас могу, — усмехнулась Альбина, но в голосе уже не было угрозы — только привычная ирония, за которой, как ни странно, проглядывало что-то ласковое.

— Сейчас тебе меня станет жалко, Альбина Григорьевна, — усмехнулся Виктор в ответ, подходя ближе. Он сказал это легко, но глаза оставались внимательными, чуть серьёзнее, чем хотелось бы. — Значит, в восемь? В «Вертикали»?

— Нет… — она вдруг почувствовала легкий озноб, хотя в ее кабинете было довольно тепло и уютно. — Давай не в «Вертикали»…. Не хочу там….

— Castor’ka?

— Давай, — согласилась она. И добавила, — ну все, свободен. Мне еще нужно финансовые документы просмотреть и подписать, иначе Валентина меня съест, — она раскрыла лежащую перед ней папку от фин. директора.

Виктор подошел к ней ближе, наклонился над ухом, щекой почти задевая ее щеку, и тихо прошептал.

— Не лишайте меня премии, госпожа директор, а то мне еще девушку на свидание вести.

— Вот по итогам встречи и посмотрим, — снова рассмеялась она, чувствуя, как горячее дыхание щекочет ухо.

В камине мягко потрескивали дрова — огонь, скорее декоративный, чем обогревающий, не давал жара, но излучал то особенное тепло, которое ощущается не телом, а где-то глубоко внутри: успокаивающее, почти медитативное. Пламя танцевало в обрамлении чёрного чугуна, отражаясь в полированных поверхностях и размытых тенях. На столе между ними горели свечи — неярко, ровно, будто стараясь не потревожить покой. Их свет был золотистым, медовым, в нём не было ни страсти, ни тревоги — только тишина, только пауза. А из воздуха, как из самого пространства, текла музыка: лёгкая, камерная, без слов, словно напоминание о том, что здесь и сейчас можно замедлиться.