Книга Огонь. Она не твоя...., страница 95 – Весела Костадинова

— Нельзя! — повторила Настя, почти выкрикнула, и её спина мгновенно покрылась мурашками, словно волна ужаса прошла сквозь всё тело. Она втянула голову в плечи и стала дрожать, будто ожидала удара, наказания, чего-то знакомого и неизбежного. — Темно. Нельзя… нельзя…

Альбина тряхнула головой, сбрасывая остатки сна, и её волосы, растрёпанные, упали ей на плечи и спину. Она быстро, но бережно подхватила девочку на руки, стараясь не делать резких движений.

— Можно, котёнок. Слышишь? Можно. Всё хорошо. Пойдём, я с тобой.

Но стоило ей только поднять Настю, как та судорожно рванулась из рук, будто ожогом обожгло, и вцепилась в одеяло. Её маленькое тело задрожало сильнее.

— Нет… — прошептала девочка, голос стал совсем тихим, срывающимся. — Темно… нельзя…

Альбина крепче прижала Настю к себе, прижав её голову к своему плечу, и, не прекращая укачивающих движений, стала медленно гладить по спине, будто пытаясь вытеснить страх лаской, телесным теплом.

— Тише, киса моя… тише, солнышко… — прошептала она, нащупывая свободной рукой выключатель ночника. Комната мягко озарилась тёплым, неярким светом, разрушая тени. — Смотри, уже нет темноты. Всё видно. Я с тобой. Ты в безопасности.

Она слегка отстранилась, чтобы Настя могла увидеть свет, увидеть, что всё как прежде, что ночь больше не пугает.

— Пойдём, котёнок. Я рядом. И мы включим свет везде, где ты захочешь.

— Тетя? — голос Насти стал знакомым, другим. — Я… я…

— Все хорошо, солнышко, пойдем, — теперь Альбина легко подняла девочку на руки и понесла в туалет, включая по пути свет, чтобы та перестала дрожать.

И все же чувствовала рукой, которой держала малышку, как напряжена у той спина.

Девочка быстро спустилась с рук и сделала все свои дела, стараясь не смотреть на женщину. Механически подошла к раковине, чтобы помыть руки. И тут Альбина едва подавила тихий вскрик.

Там, где заканчивались белые трусики, на тонкой пояснице девочки белел большой рубец. А на одном из бедер она углядела белые пятна, точно оставленные ожогами: круглыми и очень характерными.

Ребёнок ничего не замечал — продолжал сосредоточенно тереть ладошки под водой, будто в этой обычной процедуре был спасительный ритуал, привычный, безопасный.

Альбина подхватила малышку снова на руки и понесла к себе в спальню, ощущая как дрожат теперь уже ее собственные руки.

Они шли медленно, не торопясь, растворяясь в зелени огромного городского парка, раскинувшегося вдоль берега Исети — живого, цветущего, полного ароматов летних трав, пыльцы и едва уловимого запаха тёплой реки. Над листвой колыхался прозрачный, лёгкий ветер, а солнце, уже высокое, мягко скользило по лицам, заставляя прищуривать глаза и лаская кожу. Парк дышал — не шумно, а глубоко и спокойно, как будто знал: сегодня им нужно просто быть здесь, среди деревьев, камней, цветов и покоя.

Миновали Плотинку, перешли мост, и, не сговариваясь, направились в сторону сада камней — того самого, где словно осталась детская сказка, застывшая в камне и мхе. Настя вертелась вокруг, не в силах устоять на месте: то убегала вперёд, увлечённо разглядывая клумбы и прохожих, то вдруг возвращалась, хватала Альбину за руку и шептала: “Пойдём быстрее, смотри, там утки!”

Та лишь улыбалась, позволяя девочке ускользать и возвращаться, сама становилась частью её игры. Пока, наконец, не села на одну из кованых лавочек, в тени раскидистого вяза, откинувшись спиной и прикрыв глаза, позволяя телу отдохнуть, а разуму — замедлиться. День был на редкость ясный и солнечный.