Книга Огонь. Она не твоя...., страница 83 – Весела Костадинова

Залпом осушив бокал, едва поморщившись от крепости, она снова села, провела ладонями по лицу — устало, медленно, как будто пытаясь стереть с себя не столько грим напряжённого дня, сколько отпечаток чужой игры, навязанной и опасной.

И вдруг поняла, что невероятно устала. Устала до состояния тихой, внутренней истерики, которую никогда бы не показала своим подчиненным.

И почему-то не удивилась раздавшемуся прямо над ухом телефонному звонку.

— Яр…

— Аль… Как Москва?

— Стоит, что с ней будет-то… — она тихо выдохнула, стараясь унять стучащее от ярости сердце. — А как тебе Уфа?

— Шиханы там красивые… — протянул он, и в его голосе скользнула тень мечтательности, тут же сменившаяся привычной иронией. — Природа, воздух. Место, знаешь, вдохновляет.

— Гулять на старости лет тянет? — бросила она, её тон был острым, как лезвие, но она держала себя в узде, не позволяя яду полностью выплеснуться.

— Местечко для нашего дома присматриваю, — ответил он, и в его словах была такая наглая уверенность, что Альбина невольно сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.

— Тебе бы начать в другом месте присматривать, — её голос стал тише, но яд всё же прорвался сквозь её выдержку, как трещина в плотине. — Метр на два. Возраст, как-никак…

Ярослав рассмеялся — низко, хрипло, и этот смех, такой знакомый, пробрал её до мурашек, несмотря на всю её злость. Она ненавидела, как он умел выводить её из равновесия одним лишь звуком своего голоса.

— Давно есть, — ответил он лениво, почти равнодушно, но в его тоне чувствовалась скрытая угроза, как в шорохе змеи в траве. — Там и тебе хватит, Аль. Семейное достояние, так сказать.

Она замерла, её дыхание на мгновение сбилось, но она тут же взяла себя в руки, выпрямив спину, как будто он мог видеть её через тысячи километров. Её губы изогнулись в холодной усмешке.

— Не надоело ещё, Ярослав?

— Болтать с тобой? — протянул он с усталой нежностью. — Нет, не надоело. Малышка… — вздохнул тяжело, будто действительно устал, но не от разговора, а от чего-то гораздо большего, более личного. — Как ни крути, а беседа с тобой — одна из немногих по-настоящему хороших вещей в моей жизни.

Он выдержал паузу — короткую, театральную, как будто давая ей время осознать, оценить, взвесить.

— Кстати… ты зря полпреда такими словами обложила. Он, конечно, реальный гандон, спору нет, но, увы, из той породы, что всё помнит и люто обижается.

Альбина почувствовала, как ладони предательски вспотели — внезапно, почти мгновенно, как будто тело раньше головы уловило, куда ведёт этот разговор.

— Уже донесли? — прошипела она сквозь зубы, будто ядовитая змея, загнанная в угол.

— В администрации ему, скажем так, пришлось пережить пару малоприятных минут, — спокойно и лениво ответил Ярослав. — И он прекрасно знает, кому этими минутами обязан.

— Тебе! — сорвалось с её губ, прежде чем она успела себя остановить. — Не жаль было подставлять?

— Родная… — хрипловато рассмеялся он в трубку, и смех этот был каким-то полым, глухим, словно отдавался эхом в пустоте. — Тебе, а не мне. Я его за всю жизнь, может, раза два живьём видел.

Он помолчал, позволив её сознанию переварить сказанное.

Вот теперь Альбине стало по-настоящему дурно. В голове резко зашумело, кровь запульсировала в висках дикой болью.