Книга Огонь. Она не твоя...., страница 62 – Весела Костадинова

Ярослав провёл ладонью по скатерти — медленно, почти ласково, как будто гладил ткань, но на самом деле, казалось, что он ощупывает поверхность в поисках опоры или выверяет вес слов, которые собирался произнести. Его взгляд был опущен, голос — ровный, без интонаций.

— Ты не совсем поняла, Альбина, — прервал он, тихо, но намеренно, не поднимая на неё глаз. — Твоя мать не будет иметь никакого отношения к ребёнку. Ни морального, ни юридического. Это моё основное условие. Я уже говорил тебе это, и повторю снова — она искалечила жизни двух девочек. Я не позволю ей искалечить третью.

Повисла тишина. Альбина не сразу отреагировала, только едва наклонила голову — как кошка, уловившая запах опасности. Затем её голос прозвучал чуть ниже обычного, глубже, с той особой интонацией, которая заставляла самых дерзких подчинённых молча выходить из её кабинета.

— Ярослав… — медленно произнесла она, — ты переходишь границы. И делаешь это слишком уверенно. Давай уточним: как именно ты себе представляешь совместную опеку, если с порога диктуешь, кто будет "в круге", а кто — вне?

— Моё предложение, то самое, семилетней давности, оно всё ещё в силе, — ответил он, пристально глядя в ее глаза.

Альбина даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Сердце коротко, предательски сжалось, будто в детстве, когда уронил вазу и слышишь шаги родителей. Она чуть наклонилась вперёд, всматриваясь в его лицо.

— Что, прости? — спросила глухо, не веря, что услышала правильно.

Миита посмотрел на неё прямо. Угрюмо, серьёзно, без насмешки, без флирта, без привычной маски, которую он носил, словно другую кожу. Только усталость и… нечто более глубокое.

— Ты станешь моей женой, Настя получит полную семью. Нормальную семью. Мы оба можем дать ей все, чего лишила ее Эльвира — дом, стабильность, настоящее и будущее.

Альбина застыла, будто её окатили ледяной водой. Несколько секунд она просто сидела, не в силах вымолвить ни слова, даже не дыша. А потом вдруг рассмеялась. Не сдержанно, не светски — а по-настоящему. Громко, хрипло, захлёбываясь от собственных эмоций, будто из неё вырывался годами сдерживаемый ком. Смех перешёл в почти истерический приступ, и слёзы выступили на глазах — не от счастья, не от радости, а от изумления и злой иронии.

— Ярослав! — выдохнула она, хватаясь за бокал, будто за спасение. — Ты нормальный вообще?

Он не ответил. Лишь побледнел и плотно сжал губы, как человек, получивший пощёчину, но слишком гордый, чтобы показать, что больно.

— Я абсолютно серьезно, — ответил ровно, старательно сдерживая голос. — Разумное предложение…. Единственное разумное решение нашего вопроса.

— Ты как себе это представляешь? — продолжала веселиться Альбина. — Я сейчас кинусь к тебе на шею и с обожанием крикну, что ждала этого все годы? А потом с удовольствием улечу с тобой в другой город, другую область, брошу здесь свою жизнь и бизнес, и буду, как послушная жена строить твою семью? Ты меня еще босой и на кухне представь! — она не могла остановиться, не понимая, от чего пылает все сильнее — от злости или от идиотизма ситуации. — Артурик будет счастлив услышать о новой мачехе, которая моложе его на два года, да еще и бывшая любовница! А уж как обрадуются твои любовницы! Сколько у тебя их за семь лет сменилось? Пять, кажется? Как станешь нас разводить с последней? График составишь? Тебя на всех-то хватит?