Книга Огонь. Она не твоя...., страница 60 – Весела Костадинова

Вспомнился Виктор — его колкий выпад, шутка, обёрнутая в сарказм, на первый взгляд безобидная, но с хорошо знакомым ей ядом под тонкой обёрткой. Улыбка на его лице была прежней — насмешливой, уверенной, ленивой. Но глаза… глаза были другими. Холодные, жесткие, тёмные — они смотрели на неё не отрываясь. Так он глядел только в моменты самых сильных кризисов и сложных кампаний. Альбина видела это выражение на его лице не раз — в периоды острых политических боёв и закулисных игр. Но сейчас оно было личным. Личнее некуда.

Он едва сдерживал себя, и она это чувствовала всем телом. Виктор был натянут, как струна, поведение его выбивалось из привычной роли верного заместителя и хладнокровного профессионала, и именно это беспокоило.

И впервые Альбина позволила себе не просто признать, а принять слова Димы. Принять, что Виктор действительно ревнует. Не напоказ, не мимолётной завистью, а глубоко, болезненно, до удушья. Ревнует так, как ревнуют те, кто любит — по-своему, без слов, часто неуклюже, но до конца. И самое страшное — не может вмешаться. Не имеет на это ни прав, ни полномочий. Потому что не муж. Не любимый. Не тот, кому она когда-либо говорила: «останься».

А Ярослав… Он вызывал в Викторе не просто раздражение. Его фигура рождала ярость — глухую, тлеющую, первобытную, которую невозможно облечь в слова или спрятать за деловым лицом. Ярослав был тем, кто одной лишь тенью своей мог разрушить всё — карьеру, доверие, саму систему координат, в которой Виктор держался годами. Она не хотела чувств Виктора, не способная принять их, но не способная и развидеть. Она не хотела давать ни надежд, ни обещаний, но и терять помощника и, как ни крути, друга — тоже не хотела.

Одним только возвращением в её жизнь Миита уже успел пошатнуть всё то, что Альбина так кропотливо строила семь лет. Всё, что казалось прочным, оказалось иллюзией. И в этом лифте, поднимающем её на самый верх, она вдруг почувствовала, как рушится не только уверенность — рушится контроль.

Лифт замедлился. Тихий сигнал, мягкий щелчок, и двери распахнулись. Перед ней — ресторан, залитый рассеянным золотистым светом. Витражные окна от пола до потолка открывали завораживающий вид на вечерний Екатеринбург — огни, движущиеся огоньки машин, неоновые вывески, всё казалось далеким и чужим, как будто за стеклом другой мир.

Ярослав ждал ее за одним из дальних столиков, с потрясающим видом, но удаленным от общего зала. Перед ним дымилась чашка с кофе, на столе лежали цветы — бордово-алые розы — явно предназначенные ей. Темные глаза зафиксировали ее тонкую фигурку сразу, как только она оказалась в зале, и больше не отпускали ни на секунду.

— Удивительная точность, — он поднялся, заметив вместо приветствия.

— Не привыкла опаздывать на деловые встречи, — сухо отозвалась Альбина, тоже не утруждая себя политесом.

— А на свидания? — Ярослав отодвинул ей стул, позволяя сесть, и сам сел напротив.

Альбина посмотрела в глубокие карие глаза, в которых светились и насмешка, и уважение, и острый ум собеседника.

— Ярослав, — не позволила выбить себя из равновесия, не поддержала игривый тон разговора, — напоминаю тебе, что дома у меня малолетний ребенок. И я не хочу тратить время на пустую болтовню. Ты хотел встречи, ты ее получил.