Книга Огонь. Она не твоя...., страница 33 – Весела Костадинова

— Аля… неужели ты никогда…. Никогда не простишь? я столько раз просила прощения… Я ведь…. Я не понимала…. Не знала, что…. Я думала, ты сильная, ты справишься….

— А я и справилась, Анна, — усмехнулась Альбина. — Справилась. И ты мне — не нужна. Запомни это раз и навсегда. И проваливай собирать вещи этого ребенка. У тебя есть два часа.

С этими словами она хозяйкой ушла на кухню.

— Аль, меняем план действий, я взял вам билеты на ночной рейс, — голос Дмитрия, как обычно, был спокоен, деловит, без лишних интонаций, будто он зачитывал расписание совещания. — Вылет в 00:30.

Альбина в это время стояла на кухне, в одной руке держа ложку с дешёвым растворимым кофе, другой — опираясь на край стола. Кофе, как всегда, был мерзкий, но привычный. Она налила кипяток в кружку, сделала первый глоток — и только после этого села прямо на подоконник, подтянув ноги.

— Это с чего вдруг? — бросила она через плечо, глядя в чёрное, как смола, окно, в котором отражался её собственный, уставший силуэт.

— Ярослав взял билеты на утренний рейс, — спокойно ответил Дмитрий. — Прилетает около семи утра. К счастью, более ранних рейсов не нашлось.

— Ого, — усмехнулась Альбина, приподняв брови, — вот это скорость распространения информации. Я, между прочим, только днём документы получила, а к вечеру, значит, уже доложили наверх…

— Начальница районной опеки, — подтвердил Дима без колебаний. — Наше предположение оказалось верным: именно она на связи с ним. Нам повезло, что на момент подачи заявки она была в отпуске. Иначе за три дня, отведённые по регламенту на рассмотрение, она бы нам всю малину испортила, не сомневайся.

— Не можешь как-то задержать его там подольше? — в голосе Альбины прозвучала усталость, но с оттенком упрямой надежды, что мир, возможно, хотя бы раз сыграет по её правилам.

— Аль, я не бог. И Витя тоже, как ни странно. Всё, что могли, сделали. Настроение ему подпортили, проблемы на объекте создали, пара публикаций, встречи с губернатором и мэром…. Но, боюсь, он уже понял, кому именно он обязан этой внезапной рабочей прогулкой по провинциям.

— Ну, не знаю… — Альбина сделала ещё глоток кофе, — может, рейс как-нибудь задержать?..

— Аль, ты в своём уме? Ты улетаешь в час ночи, он прилетает в семь утра. Ваши траектории не пересекутся. Всё идёт по плану.

— Да бл…., Дима! Ночью с ребенком… тот еще квест!

Из-за тонкой стены донёсся сначала визг — громкий, острый, будто разорвали воздух, — а затем — плач, судорожный, захлёбывающийся, который вмиг подействовал на нервы, словно кто-то ногтями провёл по стеклу. Почти сразу раздался и голос Анны — дрожащий, вымученный, натужно ласковый, с той фальшивой, натренированной мягкостью, за которой скрывается паника.

— Что у вас там происходит? — поинтересовался Дима с настороженностью в голосе.

— Истерика у двух идиоток, — устало бросила Альбина и с силой опустила пустую кружку на подоконник. — Твою мать, Дима, что мне с ней делать? Ты мне няню нашёл, нет?

— Ищу, — коротко ответил он. — И Варька тоже ищет. Тут полный… пушной зверь, ну, ты понимаешь.

— Супер, — процедила она, поднимаясь. — Просто прекрасно. Ближе к катастрофе, как всегда.

Она нервно поправила воротник своей рубашки-поло — дорогой, идеально отглаженной, символа порядка и контроля, которых в эту минуту ей самой катастрофически не хватало. Плач за стеной усилился — теперь он был как сигнал бедствия, неотключаемый и намеренно игнорируемый. Альбина с раздражением поморщилась, встала и быстрым шагом направилась в узкую комнату, где девочка, доведённая до грани, продолжала заливаться слезами, а её бабушка тщетно пыталась восстановить хоть какое-то равновесие.