Книга Пепел. Гори оно все..., страница 82 – Весела Костадинова

Она смотрела на него, и ее лицо, еще секунду назад бесстрастное, теперь было искажено смесью шока и боли.

— Нет…. – прошептала она, - нет…. Это…. Артур, скажи, что я ошиблась….

— Прости… - прошептал он.

Она устояла на ногах, она даже смогла не заплакать, не закричать, когда внутри у нее разлилось раскалённое железо. Она смогла не разораться матом и не ударить. Она смогла только сжать зубы, чтобы не произнести и звука.

— Прости, - услышала она. – Эля не хотела этого….

Ей хотелось громко рассмеяться. А потом просто сдохнуть, здесь, на этом самом месте.

— И я не хотел….

— Когда?

— Сразу…. Как увидел…. Она – словно ты, но…. моя…. Понимаешь…

— Нет. Не понимаю….

Он кивнул, едва заметно, и этого было достаточно, чтобы ее сердце окончательно разлетелось на куски. Эля. Ее младшая сестра, которая всегда была рядом, которая делила с ней все — радости, слезы, секреты. И теперь она забрала у нее Артура. Или он забрал ее. Это уже не имело значения. Боль была такой огромной, что Альбина не знала, как еще держится, как не падает, не кричит, не разбивает все вокруг.

Она закрыла глаза, пытаясь вдохнуть, но воздух казался раскаленным. Телефон в ее руке снова завибрировал — Дима. Теперь она уже знала, зачем он звонит – наверное Эльвира в этот момент разговаривает с тем, кто любил ее больше жизни. И тоже говорит: «Так получилось»… уже сказала….

Артур смотрел на Альбину, и в его глазах мелькнул неподдельный страх — он понял, что она сейчас может просто упасть, рухнуть под тяжестью того, что он ей только что сказал. Ее побелевшее лицо, ее дрожащие руки, цепляющиеся за дерево, — все кричало о том, что она на грани. Он шагнул к ней, инстинктивно протянув руку, чтобы поддержать, чтобы хоть как-то смягчить боль, которую сам же нанес.

Но она остановила его одним движением — жестким, властным, таким, какого он никогда раньше у нее не видел. Ее рука, поднятая в резком, почти военном жесте, заставила его замереть. А когда она посмотрела на него, ее серые глаза, обычно такие мягкие, теперь были стальными, как два острых клинка, готовых разрезать все, что встанет на их пути.

— Желаю счастья, — сказала она, выпрямляя спину, и ее голос был сухим, холодным, металлическим, лишенным даже намека на ту Альбину, которую он знал. Это была не просьба, не прощение — это был приговор.

— Аль… — начал он, но она не дала ему договорить.

— Альбина Григорьевна, Артур Ярославович, — отрезала она, и ее слова были острыми, как лезвие, а интонация — такой, что даже он, привыкший к уверенности и контролю, невольно вздрогнул. — Ты ничем мне не обязан, как и я тебе.

Она не говорила — она била, каждым словом, каждой интонацией, и этот удар был точнее любого физического. Артур почувствовал, как что-то внутри него сжимается, но она уже повернулась и пошла прочь, ее шаги были уверенными, жесткими, механическими, как будто она не человек, а машина, запрограммированная на то, чтобы двигаться вперед, несмотря ни на что. Ее каблуки стучали по гравию, как метроном, отсчитывающий конец их истории.

— Черт! — вырвалось у него, и он вдруг испугался по-настоящему — не за себя, а за нее, за то, что он натворил. — Альбина! — крикнул он, бросаясь следом. — Стой, Аля…

Он схватил ее за руку, пытаясь остановить, но она резко вырвалась, развернувшись к нему с такой силой, что он отступил на шаг. Ее глаза, теперь полные не только боли, но и яростной решимости, впились в него.