Онлайн книга «Пепел. Гори оно все...»
|
— Артур… — слова застряли в горле, и она не знала, что сказать, что спросить. Хотелось кричать, требовать объяснений, но голос предательски дрожал. — Прости, Аль… Прости… — выдохнул он, и его голос был полон боли, но это не приносило облегчения. — Я не должен был… Она закрыла глаза, пытаясь справиться с морозом, который охватил ее изнутри, сжимая грудь так, что дышать было больно. Его слова, его тон — все подтверждало худшее. Она хотела закричать, что он не имеет права так с ней поступать, но вместо этого только эхом повторила: — Да… Не должен был… Ты мне вообще ничего не должен… Он потянулся к ней, с болью взяв за руку, но Альбина вырвала ладонь из его хватки, словно даже прикосновение обжигало. Она не хотела его тепла — не теперь, когда оно казалось ложью. — Все в порядке, — сказала она, и ее голос был мертвым, лишенным жизни, как будто говорил кто-то другой. — Нет… Знаю, что не в порядке… — Артур наконец поднял взгляд, и его глаза, полные вины и смятения, встретились с ее. — Но, Аль, ты же сама видишь… Мы разные… разные настолько, что… Он замолчал, словно осознав, как банально и глупо звучат его слова. Но для Альбины они были как нож, вонзившийся еще глубже. "Мы разные". Эти слова она слышала от матери, от себя самой в моменты сомнений, и теперь они исходили от него — человека, который обещал, что их различия не имеют значения. Телефон снова завибрировал, и она, не глядя, сбросила вызов Димы, чувствуя, как внутри все рушится. — Ты прав… — прошептала Альбина, и ее голос был пустым, как выжженная пустыня. Она смотрела на Артура, но видела не его — не того мужчину, чьи объятия были ее убежищем, чья улыбка заставляла сердце биться быстрее. Перед ней стояли все ее страхи, ожившие, реальные, неотвратимые. — Мы разные. Он открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая его. Ей не нужны были его слова, его попытки смягчить удар, который уже расколол ее мир. Она встала, чувствуя, как ноги дрожат, едва удерживая ее, и сделала шаг назад, словно физическое расстояние могло защитить от боли, раздирающей ее изнутри. — Не надо, Артур, — сказала она, и боль была почти физической, скручивая живот и грудь в тугой, невыносимый ком. — Я глупая и смешная, но не тупая… Мне не надо говорить все десять раз — понимаю с одного. — Аль, послушай! — Он вскочил, шагнув к ней, и в его голосе смешались отчаяние и вина. — Не ты глупая, так все получилось! Я… знаешь… — Он запнулся, проводя рукой по волосам, пытаясь успокоиться. — Я думал… Я действительно испытывал к тебе то, что не испытывал к другим. Но… я перепутал предчувствие любви с настоящим чувством… Аль… Я знаю… — Достаточно, — тихо перебила она, и ее голос был холодным, как лед, хотя внутри все горело. — Пожалуйста, хватит. Не унижай ни меня, ни себя. Довольно того, что ты хотя бы честно сказал мне… Не делал из меня идиотку… У нее были сотни вопросов, которые она могла бы задать. Почему он дал ей поверить? Почему обещал, что не уйдет? Что она сделала не так? Но она не произнесла ни одного. Какой смысл? Ответы ничего бы не изменили. Мать оказалась права — до ужаса, до тошноты права. Даже со сроком угадала, словно видела будущее. Эта мысль резала, как нож, но Альбина не позволила себе распасться. Не здесь, не перед ним. |