Книга Пепел. Гори оно все..., страница 76 – Весела Костадинова

— Ооо, какие люди! — рассмеялся Дима, и его голос, теплый и чуть насмешливый, сразу снял часть напряжения. — С радостью, мелочь. Только Элька на выходные с подружками на сплав собралась… Так что встретимся на два рыла.

Альбина не удержалась и прыснула со смеху, выходя из офиса и направляясь к автобусной остановке. Вечерний город гудел вокруг: машины сигналили, где-то вдалеке играла музыка, а прохладный ветерок приятно холодил кожу после душного рабочего дня.

— Элька и сплав? — переспросила она, не скрывая удивления. — Это что-то новенькое… Она же всю жизнь из укусов комаров трагедию вселенского масштаба создавала!

— Ну, видимо, решила хлебнуть экстрима, — хмыкнул Дима, и Альбина почти увидела, как он пожимает плечами, лениво развалившись на диване. — А у тебя что? Ты почему не со своим принцем?

Альбина поморщилась, замедляя шаг. Она дошла до небольшого парка перед офисом, где любила сидеть в обеденные перерывы, и опустилась на знакомую скамейку, глядя на листья, которые трепал ветер.

— Его на объект отправляют в ссылку, — кисло призналась она, теребя ремешок сумки. — А к матери ехать не хочу!

— Да, Эля рассказывала, что Анна Михайловна тебя пропесочила в прошлые выходные, — сказал Дима, и в его голосе появилась нотка сочувствия. — Но вы же вроде помирились…

Альбина вздохнула, глядя на свои туфли, которые уже слегка запылились от городской суеты. Она не планировала вываливать на Диму все, что накопилось, но его голос, такой знакомый, такой безопасный, словно открыл шлюзы. И она начала говорить — сначала тихо, потом все быстрее, выплескивая слова, которые жгли ее изнутри. Она рассказала про мамин разговор на кухне, про ее слова о том, что Артур "не для нее", что он скоро потеряет интерес, что она, Аля, никогда не впишется в его мир. Рассказала, как эти слова засели в ее голове, как они отравляют каждую минуту, когда она думает об Артуре, о себе, о том, что будет дальше.

Когда она закончила, на том конце линии повисла тишина, а потом Дима выдохнул:

— Вот ни хрена себе. — Его голос был полон искреннего возмущения. — Аль, прости, я тетю Аню уважаю, но по-моему, она слегка… берега перепутала. Ты с пятнадцати лет тащишь на себе свое семейство! Кто ухаживал за Элькой, когда она сама в депрессии лежала после смерти дяди Гриши? Кто все бабло домой отправлял, едва устроившись на первую работу? Кто, черт возьми, держал всех в тонусе, когда казалось, что все рушится? Да твою мать, такой яркой девушки, как ты, еще поискать надо! Ты же, когда не смущаешься, — генератор идей. Помнишь, как в семнадцать ты организовала сбор на Владика? Ты ж смогла не только нашу деревню встряхнуть — вся область ему на операцию собирала!

Альбина слушала, прижав телефон к уху, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Димины слова, такие прямые, такие искренние, были как глоток свежего воздуха после душной комнаты. Она вспомнила тот сбор — как ночами сидела за стареньким ноутбуком, писала посты, обзванивала знакомых, уговаривала местных бизнесменов помочь. Тогда она не думала о том, справится ли, просто делала, потому что надо было. И получилось. Почему же теперь она так боится, что не справится с Артуром, с собой, с этим новым миром?

— Дим, — тихо сказала она, и ее голос дрогнул. — Спасибо. Я… я просто иногда забываю, что могу быть не только… ну, той, кто вечно боится облажаться.