Книга Пепел. Гори оно все..., страница 73 – Весела Костадинова

— Мам! — выдохнула Альбина, чувствуя, как щеки вспыхивают от смеси обиды и шока.

— Не мамкай, — жестко перебила Анна, бросив губку в раковину и вытирая руки о фартук. Она повернулась к дочери, скрестив руки на груди, и ее лицо, обычно усталое, но доброе, теперь было суровым, почти чужим. — Такие, как он, серьезных отношений с такими, как ты, не заводят, Аль. Кто тебе еще это в глаза скажет, если не я?

Альбина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она только смотрела на мать, пытаясь осмыслить, как та, кто всегда была ее опорой, могла сказать такое — так прямо, так больно.

— Он познакомил меня с отцом, мама, — наконец выдавила она, и ее голос дрогнул. — Он был вчера на вечере со мной… Он сам захотел приехать сюда, познакомиться с тобой, с Элькой…

— И? — фыркнула Анна, и в ее тоне послышалась горькая ирония. Она шагнула ближе, и ее глаза, усталые, но острые, словно видели Альбину насквозь. — Сегодня он с тобой, завтра с другой. Аля, я не говорю, что он плохой. Он, может, и правда тобой увлечен — пока. Но такие, как Артур, привыкли к другой жизни. К роскоши, к ярким женщинам, которые знают, как себя подать, которые не краснеют от каждого взгляда. А ты… ты умная, трудолюбивая, добрая. Но этого мало для его мира, Аль. Через пару недель, месяц — новизна пройдет, его интерес угаснет. Он захочет чего-то нового, блестящего. Не тебя.

Каждое слово было как удар, и Альбина чувствовала, как внутри что-то сжимается, ломается. Она хотела закричать, сказать, что мама ошибается, что Артур другой, что он видит в ней больше, чем она сама в себе видит. Но в глубине души, где жили ее страхи, слова матери находили отклик. Она вспомнила вчерашний вечер, холодные взгляды гостей, свою неловкость, свою неуклюжесть рядом с Ярославом, свою неуверенность ночью с Артуром. А что, если мама права? Что, если она — лишь временное увлечение, вспышка, которая скоро потухнет?

— Ты не знаешь его, — тихо сказала она, но в ее голосе не было уверенности. Она опустила взгляд, стиснув чашку, чтобы скрыть дрожь в руках.

— А ты знаешь? — парировала Анна, смягчая тон, но не отступая. Она подошла к дочери и положила руку ей на плечо, но этот жест, обычно утешительный, сейчас казался тяжелым. — Аля, я не хочу, чтобы тебе было больно. Но такие, как он, не женятся на таких, как мы. Ты моя дочь, и я вижу, какая ты. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет ценить тебя за то, какая ты есть, а не за то, как ты пытаешься вписаться в их мир.

Альбина молчала, чувствуя, как сдавливает горло. Смех Эльвиры и Артура, доносившийся из сада, теперь казался далеким, нереальным. Она бросила взгляд в окно: Эля и Артур непринужденно смеялись над чем-то, а потом Эльвира подпихнула Артура локтем.

— Да, - Анна перехватила взгляд дочери. – Будь на твоем месте Элька, она смогла бы его удивить. Но не ты, Аль…. Прости за жестокость, но мне не хочется потом вытирать тебе сопли.

«Да, когда ты мне их вытирала, мама?» - вдруг захотелось крикнуть Альбине.

Она бросила чашку в раковину, едва не разбив.

— Посмотрим, мам, - сжав зубы, чтобы не наговорить лишнего, только и пробурчала она.

— Конечно, - вздохнула Анна. – Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Не по себе дерево рубишь, дочка. В лоб прилететь может.