Книга Пепел. Гори оно все..., страница 72 – Весела Костадинова

— Я не живу у Димки, - рассмеялась та. – Так что заедете за мной в общежитие. И хватит волноваться, Аль, я не дам маме снова на тебя наезжать. Должна же она понять, что твоя жизнь – это твоя жизнь. Очень хочу познакомиться с Артуром.

Настроение Альбины сразу стало лучше. Она даже без лишних пререканий позволила Артуру забить машину продуктами под завязку.

Элька уже ждала их на пороге – тонкая, стройная, даже в простых джинсах и рубашке выглядевшая на миллион. Длинные рыжие, чуть вьющиеся локоны она забрала в высокий хвост, что подчеркивало нежные черты лица и фарфоровую кожу. Зеленые глаза сверкали звездами.

Похоже даже Артур был поражен красотой Эльвиры.

— Вы… вы невероятно похожи с сестрой, - откашлявшись, заметил он.

Элька засмеялась легко и свободно, как умела только она одна.

— Только внешне, Артур. Аля гораздо умнее меня, - она хитро подмигнула сестре, падая на заднее сидение Порше.

Альбина немного расслабилась, слушая как перешучиваются всю дорогу Эльвира и Артур. В этом она могла быть спокойна – сестра нигде и никогда не падала лицом вниз.

— Не переживай, - когда Артур вышел на заправке шепнула Эльвира, - я маме позвонила. Немного ее урезонила. Мама ждет нас, готовит пироги. И жаждет познакомиться. А Артур – красавчик, - хихикнула девушка в кулак.

На самом деле слова Эльвиры на Анну повлияли, и когда гости подъехали к дому, Анна встречала дочерей спокойно и обрадовано.

— Мам, - смущенно заметила Альбина, - это мой…. Друг. Артур, это моя мама, Анна Михайловна.

Анна улыбнулась, чуть прищурив глаза, глядя с удовольствием на обеих дочерей и сопровождающего их Артура.

Артур выглядел совершенно спокойным, несмотря на скромную обстановку деревенского дома. Он держался непринужденно: улыбался, шутил, перебрасывался остроумными фразами с Эльвирой, которая, кажется, была в восторге от его обаяния. После обеда, когда стол был завален тарелками с остатками маминого борща и домашнего пирога, Эльвира, не теряя времени, схватила Артура за руку и потащила во двор, громко обещая показать "самый крутой сад в деревне" и старую яблоню, на которой они с Альбиной в детстве строили шалаш. Их смех, звонкий и беззаботный, доносился через открытое окно, смешиваясь с шелестом листвы и кудахтаньем кур.

Альбина осталась на кухне с матерью, помогая убирать посуду. Тишина, нарушаемая только звяканьем тарелок и плеском воды в раковине "мыльная пена", окутывала их, но была какой-то тяжелой, натянутой. Анна, сосредоточенно скребла кастрюлю, бросала на дочь короткие, изучающие взгляды, словно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Красивый, — наконец заметила она, кивнув в сторону окна, где мелькали фигуры Артура и Эльвиры. Ее голос был ровным, но с едва уловимой ноткой неодобрения. — Очень яркий, Аль…

Альбина, вытиравшая тарелку, мечтательно улыбнулась. Она невольно посмотрела во двор, где Артур, склонившись к Эльвире, что-то говорил, указывая на яблоню. Его волосы блестели на солнце, а улыбка, открытая и теплая, заставила ее сердце пропустить удар.

— Да, мам, — тихо ответила она, и в ее голосе прозвучала нежность, которую она не смогла скрыть.

— И не очень-то тебе подходит, — внезапно добавила Анна, и ее слова упали, как камень в спокойную воду.

Альбина замерла, едва не выронив чашку, которую держала в руках. Пальцы сжали фарфор так сильно, что побелели костяшки. Она медленно повернулась к матери, надеясь, что ослышалась, но взгляд Анны — холодный, прямой, без тени сомнения — подтвердил, что слова были сказаны намеренно.