Книга Пепел. Гори оно все..., страница 106 – Весела Костадинова

Ирина молча смотрела на нее, и во взгляде появилось и удивление и удовольствие.

— Растешь, девочка. На глазах растешь, раз начала признавать свои недостатки, - покачала Ирина головой. – Это первое, чему должны обучать в PRе…. Давно пора поменять программу.

— И не только ее, - пробормотала Альбина про себя, соглашаясь с наставницей.

— Нельзя поменять внешность, не поменявшись внутри, Аля, - заметила Ирина. – Но… я смотрю сдвиги есть. Поэтому, пойдем. Хватит таскать на себе эту жуть с рынка…. Если сложности с финансами я помогу….

— Оооо, - ехидно усмехнулась Альбина, - никаких сложностей нет. Вообще никаких. И знаете, я готова потратить неприличную сумму на себя. И прямо сейчас.

Они синхронно улыбнулись друг другу и поднялись из-за стола. В голове Альбины создавался план: шаг за шагом, ступенька за ступенькой.

Сначала волосы, потом – руки, потом – новая одежда. Не самая дорогая, но такая, что сидела на ней как влитая. Снова и снова уроки наносить неброский макияж….. Они не остановились, пока Ирина не почувствовала себя удовлетворенной.

Альбина сбросила фото Димке и получила его поднятый вверх палец.

Послала знак вопроса.

И тут же получила улыбку.

Она делала свою работу. Он делал свою.

Ярослав изменения заметил сразу. В понедельник, на оперативке, когда девушка зашла вместе с остальными к нему в кабинет. Его темные глаза, на долю секунды сверкнувшие огнем, и едва заметная улыбка дали ей понять, что он оценил.

Альбина не дрогнула под его взглядом. Только внутри живота возник комок липкого страха – он единственный мог разгадать ее игру, если она не приложит усилий. И нет, она не улыбнулась ему, только обожгла взглядом, давая понять, что не собирается играть в его игры. Потому что именно он был единственной преградой на ее пути.

Артур тоже заметил изменения. Он бегло осмотрел ее с ног до головы, едва заметно нахмурился. Альбина, как и в пятницу, старательно избегала его глаз. Не потому что ей было больно, боль была надежно заперта внутри, и даже не потому, что было мерзко. А потому что и это было частью плана. Продуманного, выверенного, четкого.

И она не собиралась играть ни одной фальшивой ноты.

Неделя пролетела в вихре встреч, совещаний, поездок в администрацию. Альбина впитывала знания Ирины, как губка, жадно, но с дисциплиной. Она наблюдала за её манерой говорить — уверенной, но не резкой, за её пониманием политических и экономических потоков, за её стилем, который был не просто одеждой, а языком власти. Ирина учила её не копировать, а создавать своё — свой голос, свой образ, свою силу. Альбина не обижалась, когда Ирина тихо, в доверительных разговорах, поправляла её речь, указывая на лишние слова или неуместные интонации. Она не злилась, когда наставница замечала перегибы в её поведении или неточности в работе. Каждое замечание было как шлифовка, и Альбина исправляла ошибки быстро, уверенно, смело, как будто каждая победа над собой приближала её к цели.

Но всё это происходило под пристальным оком Ярослава. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, пронизывающий, как рентген, даже когда он не смотрел на неё напрямую. На совещаниях, в коридорах, в администрации — он не выпускал её из поля зрения ни на секунду. Его присутствие было как тень, всегда рядом, всегда угрожающая, и она знала, что его терпение — терпение тигра, готового к прыжку — не бесконечно. Он ждал, наблюдал, но его интерес не угасал, а становился острее, как лезвие, приставленное к её горлу.