Книга Горянка, страница 128 – Весела Костадинова

Она засыпала под стук клавиатуры, а на его вопрос не мешает ли он ей, только и ответила, что ей даже спокойнее.

Лия не манипулировала им, не ждала от него ничего, злилась от своей беспомощности и зависимости. Но умела улыбнуться так, что он понимал без слов — она благодарна, она ценит все, что он делает.

Но по мере того, как они приближались к Москве, с каждым километром, она медленно и неуклонно возводила между ними невидимую, прочную стену. Сначала перешла на холодноватое «Андрей Всеволодович». Потом стала говорить всё меньше, а молчать — больше. Первые дни в Москве он приходил каждый вечер, привозил продукты, помогал с документами, просто сидел рядом. И вдруг с болезненной ясностью осознал — он здесь лишний. В этой квартире, где три женщины — мать и две девушки — отчаянно пытались собрать из осколков свою жизнь, сражаясь не только с внешним миром, но и с собственными демонами. А он своим присутствием, каждым своим взглядом, каждым словом, лишь напоминал им о незаживших ранах, о том кошмаре, из которого их вытащил. Он был живым воплощением той боли, которую они так отчаянно пытались забыть.

Отступил, ушел в тень, стараясь не мельтешить перед глазами. Давал необходимую информацию, помогал по мере сил, но больше не навязывался. Только иногда ловил себя на том, что смотрит на свой телефон и надеется увидеть там пропущенный вызов или короткое сообщение, хоть что-нибудь. А когда становилось невыносимо тоскливо — приезжал сюда, под окна квартиры, ощущая себя то ли пубертатным юнцом, то ли сталкером-психопатом.

Вечером отвез домой Есению — молчаливую и замкнувшуюся. Но не стал говорить ни слова — ни утешения, ни упрека. Слова отца, сказанные прямо и без обидняков, поставили на место и мать и девушку.

— Андрей, — Есения повернула к нему красивое лицо, — завтра я подам заявление на увольнение…. Ты больше не увидишь меня.

— Нет, — ровно отозвался он. — Ты этого не сделаешь. Ты просто перейдешь на другую работу по двум причинам: потому что переросла должность помощника, и это правда. И потому что конфликт интересов не нужен сейчас ни тебе, ни мне. Уволиться из компании ты сможешь только в том случае, если найдешь более подходящую работу — препятствовать не стану, даже поддержу. Если уйдешь в никуда — помогу с деньгами, но только после рождения ребенка, бегать за тобой по всей Москве тоже не буду.

Его взгляд стал тяжелым и пронзительным.

— Мы оба юристы, Еся. Размер алиментов определим цивилизованно, но не советую проверять, насколько далеко я готов зайти. Первый урок тебе уже преподал мой отец. Если потребуется — не постесняюсь дать и второй.

— Ты мне угрожаешь? — Есения задохнулась от гнева.

— Нет. Расставляю все точки над и. Можешь идти, Есения, я устал. Ты, полагаю, тоже.

Она выскочила из машины, всхлипывая.

А у него осталось ощущение липкой неприязни в душе. Не оглядываясь, он быстро тронулся с места, но помчался не домой, не в свою роскошную, пустую, холодную квартиру, а под заветные окна, за которыми жила Лия.

Тихо зазвонил телефон, завибрировал в кармане, отвлекая от тяжелых мыслей.

— Да, пап, — устало ответил на вызов.

— Живой?

— Условно.

— Рыдала и хотела уволиться?

Андрей невольно рассмеялась.

— Ну как-то так….

Всеволод хмыкнул в трубку.

— Знаешь, — помолчав, заметил он, — я вот все думал, сынок, почему у тебя с Еськой не получилось. А сегодня понял. Ты, оказывается, не совсем дурак. Признаю — ошибся я в девке, а ты оказался прав.