Книга Сокол, страница 97 – Весела Костадинова

— Лия, — не удержался он через пару часов, — что ты ищешь?

— Знать бы еще, — отозвалась женщина, жестом указывая перевернуть следующую коробку. — Понятия не имею, Вадим, — с глухим шелестом и стуком из коробки на пол посыпались книжки в ярких, кричащих обложках, в мягких, давно замятых переплётах, среди которых мелькали женские лица, обнажённые плечи, напряжённые мужские силуэты.

— Макулатура, — не удержавшись, буркнула Лия и раздражённо подпнула одну из книг носком ноги.

— Хм… — Громов, напротив, остановился с неожиданным интересом, вертя в пальцах тонкий роман и разглядывая его так, словно держал в руках улику особой важности. — Это вы, женщины, читаете? «Роза пустыни», — прочитал он вслух, растягивая слова.

На обложке был изображён полуголый мужчина, властно обнимающий рыжеволосую женщину с формами, настолько утрированно пышными, что позавидовали бы и античные статуи.

— Это что, вид порнографии для женщин? — с нескрываемым изумлением уточнил он.

— Это утешение неокрепших умов, — буркнула Лия, выхватывая у него книгу и быстро пролистывая страницы, машинально выискивая пометки, подчёркнутые строки или хоть что-то выбивающееся из общего фона.

Громов тем временем уже поднял вторую.

— Он вошёл в неё… — прочитал он вслух, раскрыв книгу наугад, и запнулся. — Это… что? Инструкция?

В ту же секунду Алия вспыхнула до корней волос, резко выпрямилась, чувствуя, как жар заливает щёки.

— И вы это читаете? — продолжал он, с живым интересом пробегая глазами страницу. — Ого… вот сейчас у меня начнёт формироваться комплекс неполноценности…

— Громов, брось бяку, — не выдержала Лия, резко дернув книгу у него из рук. — Твоя нежная психика этого не выдержит.

— Ой, да ладно! — он все-таки успел заглянуть ещё раз в текст. — Он прижал меня к своему громадному орудию… Лия, а это точно про людей, а не про лошадей? «Одержимость Шаха»…. Да твою мать….

— Громов, — у неё горели щёки так, что, казалось, даже полумрак подвала не мог этого скрыть, — если тебе вдруг приспичило приобщиться к этому пласту мировой литературы, возьми пару книг и сделай это вечером, в одиночестве. И избавь меня, пожалуйста, от подробного литературного анализа подобных… произведений.

— Боюсь, — он уже едва сдерживал хохот, и смех срывался хриплыми, неконтролируемыми выдохами, — если я это сделаю, мне придётся вызывать проститутку, как дурному пацану, иначе психика не выдержит такого накала страстей.

Ответом ему стала книга, с размаху брошенная прямо в грудь.

— Ручками, Громов, ручками! — рявкнула Лия, раздражённая и смущённая одновременно.

— «Повелитель пустыни»! — он поднял другой том с пола, искренне поражённый фантазией авторов. — Лия, ну я же серьёзный бизнесмен, уважаемый человек! Прошло то время, когда всё решалось ручками. Ты что, имеешь что-то против честной профессии путан? Или, — он хитро прищурился, уже откровенно веселясь, — это ревность?

Алия не выдержала и сама — нервное напряжение последних дней прорвалось короткими, сдавленными смешками, в которых было больше усталости, чем веселья. Она сидела прямо в груде женских романов, потрёпанных, зачитанных до мягкости страниц, и со всех сторон на неё уставились нарисованные брутальные мачо и потасканные жизнью дамы с одинаково беззащитным, умоляющим взглядом. Серьёзности всей картине это не добавляло ни капли.