Книга Сокол, страница 90 – Весела Костадинова

Громов ответил без колебаний, коротко и жёстко, словно рубанул.

— Нет. Никогда. Вообще никогда.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова, затем продолжил, уже холоднее, будто докладывал факты, а не касался чужой жизни.

— Она по дому всегда ходила полностью одетая. Никаких прозрачных платьев, коротких юбок, шорт и прочего мусора, которым обычно пытаются привлечь внимание. Никаких игр в завлекание. Она даже глаз на меня не поднимала. Больше на испуганную мышь была похожа, чем на женщину. Предельно вежливая, корректная. Этим меня и устраивала полностью. Ее проверяли — все было чисто.

Лия посмотрела на фотографию Алисы, висевшую на стене.

— Вадим, у тебя есть фото Алисы, не такое большое, а вот…. как наши фотографии? Где она... моложе.

Несколько секунд он просто в упор смотрел на Лию. И ей показалось, что сейчас пошлет ее подальше, но нет, молча открыл ящик стола и достал оттуда маленькое фото.

На фотографии была Алиса была похожа на эльфа, сошедшего со страниц старой детской книги, куда случайно попал солнечный луч. Глаза огромные, лучистые, цвета тёплого мёда с золотыми искрами, смеялись так открыто и беззащитно, что у Лии внутри что-то болезненно сжалось. Тёмные волосы, густые, вьющиеся, трепал весёлый летний ветер, раздувая их в лёгком беспорядке, будто она только что бежала по какому-то полю навстречу кому-то очень дорогому. Губы, изумительно красивые, полные, с идеальным изгибом, застыли в улыбке, которая бывает только у людей, ещё не знающих, что мир умеет бить в спину: лёгкой, чуть лукавой, до краёв наполненной жизнью. Молодая, ей было лет двадцать-двадцать два, она казалась сотканной из света и воздуха; даже простая фотография не смогла убить этого сияния. Казалось, она сейчас шагнёт из снимка, тряхнёт волосами, рассмеётся звонко и помашет всем тонкими пальцами.

Вадим смотрел на снимок враз потемневшими глазами. Держал его в руках и никак не хотел положить на стол, рядом с другими умершими или убитыми женщинами. Она не была частью этой страшной схемы, он этого не хотел. И Алия и Артем молча и терпеливо ждали, пока Громов будет готов это сделать.

Через несколько секунд, он оторвал взгляд от фото и отдал в руки Алии.

Она вздохнула, понимая, что скрывается за угрюмым лицом Громова — два года притупили боль, но не уняли ее.

И все же положила фотографию рядом с фотографией Марии. Точно два отражения одной женщины.

Две молодые ровесницы, две сестры.

— Твою мать… — вырвалось у Волкова, когда он взял снимки в руки.

— О чем я вам и твердила с самого начала, — спокойно ответила Лия. — Они не просто похожи, они феноменально похожи. На момент смерти Алисе был 31 год, так? Она нанимает Марию незадолго до… той — 23 года. Алиса уже взрослая, яркая женщина из обеспеченной семьи, уверенная в себе, — она посмотрела на фото на стене, — мама двоих детей. Мария — скромная, закрытая девушка, в простой, мешковатой одежде и с опущенной головой. Да, они похожи, но если сравнить их в одном возрасте, убрать всю эту мешковину с Марии, только тогда станет понятно — насколько!

Громов чертыхнулся, лицо стало еще более серым.

— Бред какой-то! — выругался он. — Ты что, хочешь сказать, что Лисенок и…. они… родственницы?

— Да я понятия не имею, — ответила Лия. — Я только показываю вам обоим то, что увидела сама. Вадим, что бы ты обо мне не думал, ты знаешь, что я проверила документы, прежде чем помогать Марии. И тогда фотография в паспорте не оставила во мне сомнений. Да, женщина на фото в паспорте была более яркой, уверенной, но ты же не дурак, ты же понимаешь, что при длительном абьюзе даже самая красивая женщина придет в плачевное состояние. Скажи, сколько было претендентов на должность няни девочек, когда Алиса делала выбор?