Книга Сокол, страница 93 – Весела Костадинова

Полное молчание было ей ответом.

— А ты…. Не загнула? — осторожно спросил Артем. — Где мы, а где секты там….

— А ты думаешь, богатые люди не становятся жертвами таких вот организаций, Артем? В лагере Аль-Холь 8 тысяч баб, которые приехали из стран СНГ и Европы. Из вполне благополучных семей. Светских, имеющих определенный уровень достатка, некоторые — с образованием.

— Да нет…. — покачал головой безопасник, — херня какая-то…

— Проверь, — вдруг хмуро перебил его Громов.

— Вадим…

— Артем, мы с тобой перебрали уже все возможные варианты. Вообще все. От самых логичных до самых бредовых. Пусть будет еще одна. У Лии нет доступа к уликам, у тебя есть. Проверяй и на это. Лия, на что нужно обратить внимание?

— В первую очередь — соц. сети. Вербовка обычно проходит через них. Мессенджеры, аккаунты, встречи. Опроси всех, кто знал этих баб хотя бы поверхностно. Невозможно все таить в себе, где-нибудь они бы проговорились обязательно. Странные изменения в поведении, странные, навязчивые идеи… — она внезапно осеклась и выматерилась.

— Что такое? — нахмурился Громов.

— Вадим… Ади… она часто рассказывает тебе сказки? — внутри Алии похолодело.

— Ну… иногда…. Мы играем…

— И она просит тебя называть ее принцессой, так?

— Ну да… она и есть моя принцесса, если что, — лицо мужчины посветлело при упоминании дочери.

— А то, Вадим, что это заметила и Галина, это заметила и я, что у Ади навязчивая идея избранности. Она не просто играет в сказки… Вадим, она ими живет.

Громов смотрел на нее как на сказочного единорога.

— Ты в своем уме, Алия? — тихо спросил он. — Ты принимаешь разговоры маленькой девочки за чистую монету?

— А ты совсем не видишь проблем, да, Вадим? — тихо ответила она. — Вот совсем никаких?

Он начинал закипать, и это ощутили и Лия, и Артем.

— Мои девочки пережили похищение, — лицо медленно наливалось краской. — Я понятия не имею, что с ними делали, Алия! Конечно, у нас есть проблемы. Моя старшая дочь почти не говорит, на меня обращает внимания меньше, чем на своего плюшевого медведя, пропускает мои слова мимо ушей. Она кричит по ночам! У нее лунатизм! Она стала неуправляемой и непробиваемой, Валя не может пробить эту стену уже больше месяца! А она профессионал своего дела! Она….

— Она раздражает Маргаритку, — перебила его Лия. — Она не понимает ее, Вадим. Она идет напролом, вместо того, чтобы обойти стену. Ломает тараном там, где нужно ждать!

— У тебя есть диплом психолога? — вскочил он на ноги.

— Нет! У меня есть семь лет практики! В том числе и с маленькими детьми, Вадим, которые видели то, что даже ты не видел! Маргаритка не не хочет, она не может сказать, что у нее внутри! У нее блок, понимаешь ты, блок стоит! А вы его пытаетесь сломать, вместо того, чтобы убирать камушек за камушком!

— Алия, закрой рот, — приказал Громов. — Хватит.

— Нет, не закрою! — Лия вдруг поняла, как звенит ее собственный голос. — Ты, тупой идиот, хоть понимаешь, что есть вещи, о которых даже взрослой женщине говорить не хочется? А тем более — ребенку? — на глаза навернулись злые слезы. — Ты, взрослый мужик, понятия не имеешь, что такое быть бессильной вещью, которую можно сломать, похитить, играть с ней! Хотеть сказать, позвать, попросить помощи, и не иметь возможности сделать это! Вот что с твоей дочерью сейчас происходит! Вот!