Книга Сокол, страница 60 – Весела Костадинова

— Тише… тише… — рука так и осталась на колене, слегка поглаживая, успокаивая, обследуя. — Тебя оперировали слишком рано, — наконец произнёс он. — Нельзя было делать, пока выраженный воспалительный процесс не стих. Переполненный сустав, отёк тканей, повышенная температура — это прямые противопоказания для операции. Если сделать её в таком состоянии, повышается риск нестабильности, замедленного восстановления, а иногда и неудачной фиксации трансплантата. Поэтому ты вчера днем и ночью едва не падала. Руки бы повыдирать некоторым коновалам.

Лия, находясь в полной прострации от происходящего, заметила, что Громов руки с ее колена не убрал.

— Завтра сделаем МРТ высокого поля, — продолжал он. — Посмотрим, насколько трансплантат натянут, есть ли туннельное расширение, не начался ли уже артрофиброз… — покачал головой, недовольный тем, что обнаружил, а большой палец снова провёл по коже к подколенной ямке, лёгким круговым движением, будто проверял пульсацию сосудов. А потом, снова застегнув ремни, Громов резко убрал руку.

— И подумай все-таки, что тебе надо из вещей. Выглядишь… убого.

С этими словами направился к выходу из комнаты. Но на пороге остановился, замер на секунду и обернулся.

— Больше сюда без твоего разрешения никто не войдет, Алия. Если и ты проявишь уважение.

И вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой двери.

Лия не знала плакать ей или смеяться. Полыхали то ли от гнева, то ли от стыда уши и щеки. Давным — давно никто не давал ей такого качественного урока, не отчитывал как непослушного ребенка. От этого хотелось и ругаться матом и одновременно отругать себя за несдержанность. В сущности, он в чем-то был прав — вызывал в ней настолько сильную неприязнь, что она не могла это скрыть.

Алия прижала руку к горящей щеке и машинально открыла пузырек с таблетками. Длинные, вытянутые, разделенные пополам полоской для удобства — они даже промаркированы не были. Впрочем, она пожала плечами, отламывая половину, закидывая в рот и запивая водой, если это поможет поспать нормально хоть одну ночь, не мучаясь от болей — пусть хоть контрабандой будут — ей все равно.

То ли обезболивающее было не только обезболивающим, то ли организм, наконец, расслабился без постоянной боли, но Алия проспала всю ночь ни разу не проснувшись. Без кошмаров, без криков, без переворачивания с боку на бок в попытке уложить хоть как-то больные конечности. Да что-там, после таблетки она только вставила в уши наушники с записью, которую принес Громов, и тут же отключилась, ничего толком и не прослушав.

А проснулась утром от настойчивого стука в двери.

— Да… — голос был хриплым, похожим на карканье.

— Алия Руслановна, — голос Галины был холодным и вежливым, — через час вас заберет водитель Вадима Евгеньевича.

Лия с трудом открыла глаза, мечтая, чтобы и Вадим Евгеньевич и его водитель провалились сквозь землю — она так не спала с момента возвращения из Сирии. Подняв тяжелую голову от подушки посмотрела на часы и выругалась — экран показывал начало одиннадцатого.

Кое как встала, отметив, однако, что боли даже утром ощущаются притупленными, едва заметными, а идти значительно легче.

Лариса на кухне улыбнулась как старой знакомой и поставила перед ней крепкий кофе и полную тарелку сырников со сметаной и сгущенкой.