Книга Сокол, страница 57 – Весела Костадинова

Лия вздохнула. Если Лариса права, тетке давно пора применить все свои приемчики и вытащить Марго из раковинки, иначе сорвется и папа Маргаритки.

Все как всегда, все как у обычных людей: страсти, расчет, интриги…. Внезапно стало трудно дышать, захотелось выйти в парк, пусть даже и под дождь. Подальше от людей, подальше от их отношений.

Лия быстро, насколько позволял костыль, вышла из комнаты и направилась к задней двери дома. У нее не было даже верхней одежды, но атмосфера настолько душила, что это уже не имело значения.

Внезапно она остановилась, словно налетела на невидимую стену.

Двери библиотеки, куда она еще не закладывала, но поняла по видневшимся полкам с книгами, была приоткрыта. А в дверях стояла тонкая девочка, чьи светлые волосы были заплетены в две одинаковые косы, и смотрела прямо на нее, Лию. Смотрела тоскливо, задумчиво, устало, но совершенно спокойно, без страха или паники. От этого совершенно взрослого взгляда, у Лии сердце сжалось.

— Привет, — сказала она, кивая девочке. — Я помешала?

Та ничего не ответила, продолжая глазами изучать Алию. От лица скользнула по плечам, по груди, по перебинтованной руке, по костылю и зафиксированной ноге, задержав на них взгляд. А потом все так же молча отрицательно покачала головой.

Но не ушла обратно в библиотеку, а снова подняла глаза.

— Хочу прогуляться… — ответила женщина на невысказанный вопрос.

Девочка тяжело вздохнула, посмотрев в сторону окна с грустью.

— Да… — согласилась Лия, — погода не располагает… — порыв ветра ударил в окно.

Маргарита снова кивнула. Из кабинета Громова, расположенного напротив снова раздались голоса.

Марго и Лия одновременно посмотрели в ту сторону. Потом друг на друга.

Девочка тяжело вздохнула, чуть поджала плечики, медленно развернулась и ушла в глубь библиотеки. Села на маленький диван, глядя в серое, унылое окно. Лия несколько мгновений думала, не пойти ли за ней, но вдруг интуитивно поняла, что Маргарита никого сейчас видеть не хочет. Даже не так — не может. В глубине темных детских глаз женщина отчетливо различила тоску, одиночество, желание быть одной.

Она знала эти чувства. Она знала, что твориться в душе у малышки.

Она сама прошла через это.

После смерти Андрея.

— Света, я себя чувствую как Алиса в Зазеркалье, — призналась Лия, откидываясь на подушки.

— По крайней мере ты на свободе, а не в этой клоаке, — отозвалась Муратова, — хорошо, что позвонила. Я к тебе с адвокатом собиралась послезавтра приехать, не думала, что тебя выпустят под подписку — статья тяжелая.

— Я тоже не думала. Но ты сама сказала — у Громова руки длинные.

— И загребущие, — хмыкнула Светлана.

— Как грабли. Мама как?

— Материться и обещает Шилову вырвать яйца.

Лия помолчала.

— Все настолько плохо?

— Я была в больнице у Всеволода, — вздохнула Муратова, явно закурив, — меня к нему не пустили. Аргументировали, что не родственница, поэтому права не имею. Ромочка там своих церберов поставил — в прямую не прорваться.

— Черт…. Он сейчас напоет…. Доведет Всеволода до…. — продолжать Алия не стала, закусив ноготь на большом пальце.

— Может ты своего Громова помочь попросишь? — после короткой паузы, спросила Светлана. — Он все-таки с медициной тесно связан, уверена есть контакт и с ведомственной больницей.