Книга Сокол, страница 52 – Весела Костадинова

Лия вышла из душа, на ходу натягивая теплый, пушистый халат, висевший в ванной, чуть великоватый для нее.

В комнате дохромала до кровати и села, снова закрыв глаза.

Что-то изменилось в комнате. Или даже не в комнате. Какое-то движение за окном, где лило как из ведра.

Неестественное. Странное. Лия ощутила это даже не мозгом, а тем интуитивным чувством, которое не один раз помогало ей в горячих точках.

Она подошла ближе к окну и вдруг увидела как посреди залитого дождём двора, между легковыми бликами фонаря и чёрной тенью деревьев, двигалась одинокая фигурка. Шла медленно, будто не замечая ни ливня, ни холода, ни темноты. Шаги тонули в шуме дождя, но само появление казалось настолько неправильным, что в груди у Лии зябко стянуло дыхание.

Только через секунду она поняла, что фигурка — слишком маленькая для взрослого. И одета — только длинная, плотная пижама.

Женщина схватила с ходу свой костыль и со всей возможной скоростью побежала из комнаты, проклиная свою медлительность и неуклюжесть.

Дождь ударил по лицу, сразу заливая глаза, лишая обзора. Над головой прогремел раскат, заставив женщину вжать голову в плечи. Она похромала в ту сторону, в которую ушла тонкая фигурка, молясь, чтобы ничего плохого не случилось.

Девочку она увидела через несколько секунд. Та сидела прямо в холодной грязи и зажимала руками уши, что-то нечленораздельно мыча.

Лия упала перед ней на колени.

— Марго? Маргарита? — закричала она, стараясь перекрыть ревущую стихию. Голос сорвался, но он хотя бы прорезал шум дождя.

Девочка ещё сильнее прижала локти к голове, превращаясь в маленький, забившийся в угол комок, который трясся так, будто холод проходил сквозь кожу прямо в кости.

Лия протянула руки — осторожно, медленно, чтобы не напугать сильнее, — и почувствовала, что ребёнок дрожит всем телом, как после сильнейшего приступа паники.

— Марго…. — Лия скинула халат, не обращая внимания на то, что сама осталась в одних трусах, и набросила на дрожащего ребенка.

— Малышка… Маргарита… нам надо идти отсюда…. — она старалась обратить на себя внимание девочки, но та только сильнее сжималась, не реагируя на слова. Лия тихо выматерилась — у нее не было сил поднять на руки десятилетнего ребенка — не позволили бы ни нога, ни сломанная рука.

Единственное, что она могла сделать — потянула девочку на себя за руку.

— Идем… идем…

Девочка поднялась так тяжело, словно поднималась из вязкой трясины. Плакала навзрыд, судорожно втягивая воздух. Халат, огромный для небольшого детского тела, волочился по отсыпанной гравием дорожке длинным тёмным хвостом, собирая грязь и воду.

Лия сильнее и крепче укутывала Маргариту, прижимая к себе, заставляя сделать шаг, еще шаг, и еще. Больная нога поскользнулась на мокрых камнях, проехалась по дорожке, подогнулась. Лия упала в грязь, едва не плача уже сама. Не смогла сдержать мата, в глазах вспыхнули огненные блики боли.

До дома оставалось несколько метров, а пройти их казалось сродни чуду. Кое-как женщина снова поднялась на ноги, не выпуская девочку из рук.

А от дверей к ним уже бежали несколько человек.

Вадим приближался быстрее всех. Его лицо при свете фонаря выглядело мертвенно-бледным, с остро очерченными скулами и потемневшими глазами. Он даже не оглянулся на Лию — не из равнодушия, а потому что всё его существо было сосредоточено на дочери. Он подхватил Маргариту так, как поднимают новорождённого ребёнка. Девочка прижалась к нему, всхлипнула, и Вадим, не отпуская её ни на секунду, бегом рванулся к дому.