Книга Сокол, страница 174 – Весела Костадинова

Запоздало заплакала — тихо, уткнувшись лицом в пушистый рукав куртки, слёзы горячие, солёные, впитывались в ткань. Плечи её вздрагивали, дыхание сбивалось, но она не позволяла себе всхлипов — только молчаливые, безудержные слёзы, которые шли годами накопленным потоком.

Квартира была холодной, не смотря на батареи, пустой, безжизненной. Дорогая, строгая обстановка, которая разительно отличалась от кричащей роскоши дома Вадима. Она прошла в свой кабинет не раздеваясь. И только тогда поняла, что неуловимым образом это место напоминает кабинет Вадима — дерево, функциональность, деловой уют. Глаза скользнули по деревянной поверхности стола — фотография, где она и Андрей улыбались друг другу чуть сдвинута, стоит не так, как оставила она ее. Угол рамки был повёрнут на пару сантиметров влево, как будто кто-то брал её в руки, смотрел, ставил обратно.

В спальне книги, оставленные на тумбочке — «Рассказ Служанки» и стихи Гамзатова тоже лежали не правильно. Она прошла внутрь — медленно, включила свет: лампа на прикроватной тумбочке осветила комнату мягким, тёплым светом, но всё равно было холодно — не от температуры, а от пустоты. Кровать заправлена — уборщица приходила, — но подушка чуть смята, как будто кто-то сидел. Или лежал.

Дверца шкафа открыта — оно и понятно, тот, кого Вадим посылал за футболкой для Марго открывал его.

Или, возможно, здесь побывал сам Громов.

При этой мысли она снова едва не заплакала. Схватила сумку и с размаху бросила ее об стену. Одежда выпала на пол, ноутбук тихо стукнулся о ламинат.

Зазвонил телефон: настойчиво и зло.

— Да! — рыкнула она в трубку.

— Ты что творишь, идиотка? — злой голос Артема ворвался в тишину квартиры. — Ты что вытворяешь? Ты какого хера такое делаешь?

— Да иди ты…. Достали!

— Лия, — он явно старался взять себя в руки. — Вадим сам не свой, рвет и мечет. Он же просил тебя остаться на некоторое время еще. Ты совсем ума лишилась?

— Хватит, Артем! Я не маленькая девочка, оставьте меня уже оба в покое! Я сама могу справиться со своими проблемами. С вами все вопросы решены и закрыты, ясно?

Артем молчал. В трубке было слышно только его злое дыхание.

— То есть тебе совсем все равно, что будет завтра с девочками, так? — ровно спросил он.

— Нет! — закричала она, — нет! Только хватит ими манипулировать! Ими, мнимой угрозой, вашими плюшками и информацией! Я вам больше ничего не должна! Слышишь? — она рыдала в голос и не замечала этого, — слышишь? Хватит! Мать вашу!

С криком отключила телефон — кнопка нажата резко, трубка полетела на кровать, экран ударился о матрас. Лия упала рядом — на кровать, лицом в подушку, трясясь точно в ознобе: плечи вздрагивали, дыхание сбивалось, слёзы лились без остановки. То впадала в истерику — кулаки сжимались, тело корчилось от рыданий, — то затихала — на миг, выдохнув прерывисто, но потом снова — волна за волной. Пока сознание не отключилось совсем.

А потом пришла тишина. Звенящая и холодная в теплом пространстве не жилой квартиры. Лия сидела на полу и смотрела в одну точку. Солнце перевалило зенит, а она даже не умылась, не расчесала волосы. Сидела и пила водку, оставшуюся у нее в холодильнике. Не много, грамм 50. Чтоб согреться.

И не могла, потому что снова ушла. Снова сбежала, предав двух маленьких девочек.