Книга Сокол, страница 152 – Весела Костадинова

Лия и Громов молчали, переваривая картину, которую нарисовал им старик. В кабинете было тихо — только тиканье часов на стене и далёкий шум машин за окном. Лия чувствовала, как холод пробирает до костей — не от температуры, а от того, как всё сходилось: ниточка за ниточкой, смерть за смертью.

— Сестра Людмилы сказала, что у нее был друг… Адам… с Кавказа, — голос Громова звучал глухо.

— Мы думаем, — Метов налил себе воды из кулера, — что Алиев сейчас может находится на территории России. Девчонки… — он отпил воды, — как ни крути, для старика сейчас имеют приоритет.

— В моем окружении есть еще один эмиссар, так? — поднял голову Вадим.

— Уверен в этом, — кивнул Метов. — Кто-то должен контролировать ситуацию изнутри. Понимать твои передвижения. Передавал нужную информацию Марии….

— Я приказал начальнику своей СБ проверять всех и вся. Особенно — одиноких женщин в моем окружении. Но это десятки человек…

— Мы подключим своих людей, — кивнул силовик. — Нам кровь из носа эту падаль надо взять. Если исходить из того, что вы нам передали — они работают у нас под самым носом. Эта… квартира… операционная. Варвары, мать их….

— Это могли быть просто представители диаспоры… — глухо пробормотала Лия, не поднимая глаз. Голос её был полон горечи. — Вам-то хорошо известно, что эту процедуру всё ещё проводят! В Подмосковье, в Дагестане, в Ингушетии — тихо, в квартирах, бабки-повитухи, без анестезии. И никто не вмешивается — «традиция», «внутреннее дело». Так?

Воронов переглянулся с Метовым, но ничего не сказал. Да и что можно было сказать на это обвинение? Он только кивнул.

— Вы будете сейчас под охраной наших людей… Алия, — Воронов снова глянул на нее, — вы хотели еще, чтобы пришел лингвист — спец по восточным языкам?

— Да, — кивнула она, доставая из кармана распечатку фотографии, — это передала нам… — она запнулась. — Да не важно кто. Гаджиева перед смертью нацарапала эти каракули. Я вертела и так и этак, но я не спец по языку.

Метов, повинуясь короткому кивку Воронова, вышел в коридор и громко позвал кого-то… Через минуту на пороге возник совсем ещё молодой парень — лет двадцати пяти, не больше: в толстых очках в чёрной оправе, джинсах и безразмерном сером свитере, который висел на нём мешком. Светлые волосы растрёпанными прядями падали на лоб, в руках — потрёпанный рюкзак. Выглядел как студент-ботаник, а не сотрудник спецслужбы.

— Валера, посмотри, — приказал Метов, подавая парню листочек.

Тот подошёл к столу, расправил рисунок на столешнице — осторожно, как хрупкую реликвию. Наклонился ближе, поправил очки, внимательно пробегая глазами каждую извилинку, каждую черточку и штрих. Минуту молчал, хмурясь, потом достал из рюкзака маленький планшет, сделал фото записки, увеличил.

— Ха! — он вскинул голову, красуясь и откидывая назад длинные светлые волосы небрежным движением — будто позировал для фото, хотя в кабинете было явно не до того. Глаза его за толстыми стёклами очков загорелись азартом, как у ребёнка, нашедшего пасхалку в игре. — Это шифр… зеркальное написание слова. Понятно, почему не понятно! Ну и плюс писал кто-то явно в эпилептическом припадке… не каллиграфически ни разу.

— Ты понял, что здесь? — вырвалось одновременно и у Громова и у Метова и у Лии. Воронов привстал с кресла.