Книга Сокол, страница 143 – Весела Костадинова

— Прости меня, Лия. Прости за все, что сделал с тобой. Прости за то, что ворвался к тебе тогда, как свинья и урод. По сути — я ведь действительно урод, отклонение в природе. Но я правду тогда сказал — схожу с ума из-за тебя, непостижимая женщина. Ты меня раздражаешь, доводишь до бешенства, удивляешь…. И сводишь с ума, Лия….

Он осторожно коснулся губами ее губ, так, чтобы остановиться по малейшему ее движению. Лия не останавливала. Знала, что это нужно им обоим — сбросить пар, разрядиться, успокоиться. Они упали на постель — не резко, а плавно, он подхватил её на руки, уложил под себя, но не наваливаясь всем весом. Опирался на локти, глядя сверху — глаза в глаза, дыхание в дыхание. Футболка её задралась, его рубашка расстегнулась — пуговицы разлетелись сами собой, когда она потянула ткань.

Губы его нашли её шею — целовали медленно, от мочки уха вниз, к ключице, оставляя горячие следы. Лия выгнулась навстречу, пальцы её скользнули по его спине, по мышцам, напряжённым от сдерживаемого желания. Он стонал тихо — в её кожу, когда она царапала ногтями, когда прижималась бедрами к его.

Одежда исчезла быстро — не рвали, но снимали жадно, как будто она жгла. Кожа к коже. Его ладони — большие, тёплые, знающие — гладили её грудь, бока, бедра. Пальцы нашли самые чувствительные места — медленно, точно, как хирург, но с такой нежностью, что Лия задохнулась от удовольствия. Она отвечала — руками, губами, всем телом: целовала его грудь, шею, плечи.

Когда он вошёл в неё — медленно, осторожно, глядя в глаза — оба замерли на миг. Дыхание сбилось. Мир сузился до них двоих: до жара, до ритма, до тихих стонов, которые уже не сдерживали. Он двигался — глубоко, уверенно, но не торопясь, запоминая каждую секунду. Она подхватывала его ритм, двигалась с ним в одном дыхании.

Она закричала, вцепившись в его плечо, закусив тонкую, чуть солоноватую кожу, чтобы не перебудить весь дом. Он прижал её крепче, шепча что-то бессвязное, нежное. А потом сам — с её именем на губах, уткнувшись в её шею, дрожа.

Не отпуская, не давая пошевелиться, переплетаясь с ней всем телом.

Лия устало закрыла глаза, вдыхая запах Вадима, его тепло, его силу и желание. Двигаться не хотелось.

Проснулась глубокой ночью, в тишине, нарушаемой дыханием мужчины, спящего рядом. Несколько раз моргнула, стараясь сообразить, где она, а после тихо вздохнула — отключилась сразу после секса, что случалось с ней не часто. Судя по всему, Вадим всё-таки сходил в душ — его светлые волосы были слегка влажными, прядь прилипла ко лбу. Он спал крепко, на боку, прижимая её к себе одной рукой — тяжело, собственнически, даже во сне. Красивое лицо было расслабленным, спокойным, разгладились под глазами синяки, выровнялись морщинки. Когда она пошевелилась, он обнял сильнее, что-то промычал и во сне коснулся губами ее шеи.

Лие потребовалось время, чтобы освободиться из его рук. Осторожно собрала одежду, и стараясь не шуметь, выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой двери.

Стоя в душе она прикрыла глаза. С одной стороны, тело было довольным — расслабленным, сытым, как после хорошего ужина. Мышцы ныли приятно, кожа помнила его прикосновения — каждое, от нежных до требовательных. Она улыбнулась уголком рта — невольно, вспомнив, как он шептал её имя в кульминации.