Книга Сокол, страница 111 – Весела Костадинова

— Что?

— Она согласилась… я обещала подарить ей свою форму. У меня есть пара почти новых футболок и… Вадим, это для нее важно.

Губы Громова дернулись, он судорожно сглотнул слюну.

— Она… что-то сказала?

Лия отрицательно покачала головой и отвела глаза.

— Ей нужен ты. И твоя защита, — продолжила она тише, но упрямо. — Очень нужен. Она… почему-то считает… — женщина снова замялась, будто сама споткнулась о эти слова, — что ты… что они тебе не нужны. Что ты легко от них откажешься. Это внушение, Вадим. И ему подверглась не только Ади, но и Марго.

Громов тяжело навалился спиной на стену, холодную даже сквозь тонкую ткань рубашки.

— После смерти Лисенка…. Я… я с головой ушел в работу, Лия. Было…. тяжело даже бывать здесь, в этом доме. Здесь все дышало ею. Она обустраивала дом, она подбирала мебель, контролировала ремонт, она обустраивала дом для нас. А нас больше не было. Был я… были девочки, но не было её. Адриана — годовалая кроха, которая ещё не понимала, что происходит. Марго — резко повзрослевшая, замкнувшаяся, будто закрывшаяся изнутри. Лия, никто из нас не ожидал. Никто не был готов…

— Что с ней случилось? — Лия едва заставила себя задать этот вопрос. Она не хотела знать, не хотела слышать, и всё же спросила, ощущая, как под ногами будто раздвигается знакомая, липкая пустота — словно она снова проваливалась в собственное прошлое, в свой персональный кошмар, из которого так и не научилась выходить без боли.

— Авария, — сказал он просто. — Банальная, глупая и совершенно непредсказуемая авария.

Громов говорил ровно, почти без интонаций, но в этом спокойствии было что-то страшнее истерики.

— Она позвонила мне на работу. Расстроенная. Видимо, что-то случилось — она вообще редко меня дёргала и никогда по пустякам. Попросила приехать. А я… — он на секунду запнулся, — я не мог. Был визит представителей мэрии Москвы, протокол, встречи, я физически не мог уйти. И тогда она решила поехать ко мне сама.

Он открыл глаза и посмотрел куда-то поверх головы Лии, будто видел перед собой не коридор и не стены, а совсем другую картину.

— И её снесло грузовиком. На полной скорости. Она проехала на красный сигнал светофора… — голос дрогнул едва заметно. — Водитель даже не был виноват. Всё было правильно, по правилам. Кроме того, что её не стало. Кроме того, что… она лежала мертвая, почти как живая, только… шея сломана…

Он замолчал, погруженный в свои воспоминания.

— Я старался быть хорошим отцом, но не выдерживал. А они, мои девочки… они это чувствовали. Адриана почти все время была на руках Марии. Маргаритка… она тянулась ко мне. Ходила за мной, смотрела своими глазищами, так похожими на глаза Алисы, а я …. Не мог смотреть на нее, Лия. И убегал на работу. Бросил ее. Она права, Лия, я бросил ее.

Он снова замолчал, отвернулся и медленно приоткрыл двери дочери. Марго, вспотевшая, мокрая, раскрасневшаяся, сбросившая одеяло разметалась по кровати.

— Хреновый я, Лия, отец. Бросил ее, когда был нужен, не понял, что Мария — ненормальная психопатка, не защитил… Что они сделали с ней? Что? — он повернул к ней искаженное лицо. — Неужели….

— Я не знаю, Вадим, — медленно ответила женщина, — и врать тебе не буду. Надеюсь, что нет. Логика и опыт говорят, что… если бы было самое страшное…. Шансов найти ее живой у тебя бы не было. Она нужна была не для…. Этого. Но могла видеть что-то…. слышать…. Препараты притупляют сознание, но ведь не отключают до конца, так?