Книга От любви до пепла, страница 68 – Анель Ромазова

Мот возмужал и, совершенно точно, понимает значение слова ответственность. Здесь и сейчас я в нем уверен. Правильно определил, что надо создавать, а не рушить.

Оле двадцать. Братишке двадцать один. Оба работают и учатся. Хотя, я ежемесячно спонсорскую помощь высылаю, могут спокойно чилить и отрываться. Жить для себя. Согласен. Не в этом кайф.

Просто интересно, он ей все рассказал, что с нами было? Если да, то как она пережила новость о том что мы убили человека. Сложно прировнять к человеческой расе того, кто измывался годами, но совершенного преступления это не отменяет. Как и доли раскаяния, посещающей изредка. У нас не было выбора, либо мы, либо он. Срок, как несовершеннолетним, не грозил тогда, спустя почти девять лет и подавно.

Это первый и самый весомый эпизод в моем личном деле, потом еще двадцать прибавилось, но хулиганство и воровство — сущая хуйня. Почему на зоне не отметился, самому не ясно. Дела чудесным образом заминались и исчезали. Я, после третьего привода, нарочно проверил, вскрыв витрину ювелирки, и не заглушив сигнализацию. Повязали, а как же, на утро отпустили. В чем прикол?

Ладно, всю мелочь можно списать на банальное «пожалели». Но убийство…

Я всегда за правду и за свои проступки способен ответить, как и взять всю вину за содеянное и оставить Мота за пределами чернухи. И сейчас не имею никакого морального права гадить пространство, ни к месту оживив один из скелетов.

— Совсем ничего не ешь. Не вкусно? — Ляля с упреком поглядывает на нетронутую еду на моей тарелке. Улыбаюсь ей и стыжусь признаться, что пожрал в самолете. Толкать через силу меня никто не заставит, даже глазки с мольбой «хотя бы попробуй».

— У тебя не бывает не вкусно, — приходит на подмогу Матвей. Он знает про все загоны с едой и о неприязни к отдельным блюдам.

— Бабушкины рецепты, — деловито заключает матрешка и сводит повисшую паузу на незатейливую болтовню. В глаза бросается, как они считывают друг друга с полуслова. Он кладет руку ей на живот. Она склоняет голову ему на плечо. У меня так никогда не было. Ни с кем.

Но и я не обладаю той легкостью подпускать к себе ближе, чем поебаться. Возможно, поэтому и упускаю что-то важное, но боюсь многим не понравится, узнай они меня лучше.

— Спасибо, Ляль, — выдвигаю стул и ухожу на балкон.

Матвей присоединяется минут через пять. Прочесывает пальцами волосы и наклоняется через перила. Я упираюсь локтями в ограждение и гипнотизирую захламленную детскую площадку.

— Квартиру продам и добью пару лямов на приличный район, — говорю тихо.

— Давай, мы как раз по поводу ипотеки консультировались, пора своим жильем обзаводится, — просвещает вполне серьезно. Размещаюсь вполоборота и поясняю то, что до него не дошло.

— Хуетеки, Мот. Новую хату на вас запишу и мне, как обычно, посрать на твое мнение. Я уже все решил и сам выберу. Где мне понравится, там и будете жить.

— Блядь, ты че такой. Могу в коем разе мужиком себя почувствовать? — кипятится, прям как большой. Треплю его макушку, за что получаю тычок в плечо.

— Окей, мужик, тогда ремонт сам оплатишь, но тачку Ляльке куплю я.

Мот криво усмехается, тяжело вздыхает, но не упирается рогом. Бунт ни к чему не приведет, и переубедить меня нереально. Хочу, значит так и сделаю.

— Она водить не умеет, — вкидывает невесомый довод.