Книга От любви до пепла, страница 56 – Анель Ромазова

Он толкает, усаживает на край, затем перекидывает мои ноги и грузит в отсек. Крышка хлопает сверху, оставляя меня в полной темноте.

Крик и визг глушатся ревом мотора. Динамик, заигравший на полную катушку, рвет сотнями битов перепонки.

Не по доброму смеясь, нажимаю на курок.

Убиваю твою грязь, она падает на пол.

Остаётся чистота — твоё белое нутро,

И бездонные глаза — ты актриса моих снов.

Мы с тобою не друзья, притворившись тишиной

Ты приехала на час, но останешься со мной.

Почитай мне до утра, обжигай меня всю ночь.

Медуза!

Всего одно слово из песни. Оно повторяется бессчетное количество раз.

И, вот теперь, ужас расходится, заполняя весь организм параличом и омертвением. Я замолкаю, поджав колени к груди. Я в ловушке. В руках у того, кто убил Аду.

Над верхушками деревьев висит тишина. Пронзительная тишина. Она особенно громко звучит на фоне нашего сбившегося и, терзающего поверхность воздуха, дыхания. Его течет мне в лицо, обжигая пряным паром.

Кубинский ром и черный перец расплавляют рецепторы, тревожат слизистые дерзостью его аромата, прогретого на коже до температуры испарения.

Я выдыхаю его. Тимура. Глубоко в легкие.

Как ОРВИ, или грипп от прямого носителя. Заражаюсь и подхватываю безумную лихорадку. Кровь бурлящим потоком закипает в венах. Незримый катализатор попадает в спокойные до этого реактивы и провоцирует взрыв.

Каждая клетка в моем организме начинает пульсировать. Словно существует отдельно. Живет своей жизнью, разделяясь, множась стремительными импульсами возбуждения.

Всего лишь.... стоит его ладони опутать основание шеи. Пройтись по ней подушечками пальцев. Стиснуть в утверждающем жесте своего превосходства.

Он больше. Сильнее. Ему не составляет никакого труда, удерживать меня на одном месте. Загородив собой, заслонив и в тоже время, лишив любой альтернативы выбирать — хочу ли я здесь находиться.

Взгляд колющей Арктики сковывает тягучим полотном раскаленного льда. В его глазах нет теплых оттенков. Но, тем не менее, именно это распаляет.

То, что нас окружает, отступает на второй план. Оно совсем исчезает. Непередаваемо, мощно и губительно воздействует наш прямой, не разбавленный ненавистью, с обнаженными до костей эмоциями, контакт. Я не выдерживаю их взбудораженного крика, рассыпавшегося по моей голове.

Это две стихии, столкнувшиеся в яростной борьбе. Свет и Тьма, а мы посреди этого Армагеддона потрескиваем, как нестабильная голограмма.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в глаза и ослабить напряжение. Мне требуется пауза, ибо дрожь которую он вызывает. Она жгучая, и я с ней не способна совладать.

Глаза, скрывающие в себе глубину всего мира. Смотрят, зажигая на пепелище, выжженном за рёбрами, яркие факелы.

Прикрываю веки, удерживая на короткой цепи демонов, рвущихся к своим собратьям, в его лице. Сердце перестаёт отрабатывать в положенном ритме. Тело заходится мелкой дрожью, но это не то сладкое ощущение волнительных трепещущих бабочек в животе, это….

Это как будто ты прыгаешь с обрыва, и уже в спину тебе кричат, что твой карабин неисправен. Ощущение неизбежной и неминуемой катастрофы.

— Отпусти, — приказываю, толкаю его в грудь и тут же сбрасываю ладони. Словно молнией разит, когда притрагиваюсь к неуемной силе мускулов прикрытой тонким свитером.