Книга От любви до пепла, страница 53 – Анель Ромазова

— Я вся во внимании, — безразлично киваю и возвращаюсь к бумаге. Нервно дернув кистью, порчу лишней линией четреж.

Если мое сердце летит на сломанном лифте вниз, то внешне подтягиваю резерв и излучаю завидное спокойствие. Резко подскочившее давление давит в область переносицы. Хочется потереть пальцами виски, но я только крепче сжимаю карандаш.

Нику подбешивает моя невозмутимость. Она облокачивается на стол. Поджав губы, пилит насквозь взглядом озлобленной пьянчужки. Дышит надсадно, и будто не может разродиться, хоть одним словом.

А все так хорошо начиналось.

— Ты — сука …конченая шалава, как и твоя мать, — со стервозной брезгливостью размазывает предложение.

— Гены, дорогая, но в этом есть свои плюсы. Простую няню богатый дядя не пригласит замуж, а вот вторая будет поинтересней, — с приторной миной прикусываю кончик карандаша.

— Да. А то, что Герман спит со мной. Уже полгода. Тебе не о чем не говорит? — рассматривая маникюр, преподносит так, якобы мое сердце валяется под ногами. И его она сейчас давит подошвой, любуясь, как оттуда вытекает алая кровь, в тон ее акрила.

Что я испытываю в этот момент? Ничего.

Новость об измене не всколыхнула ни одной нервной клетки. А вот Ника не в курсах, что наши отношения крепятся на ребенке. Пусть хоть гарем себе заведет, я буду только рада.

— О том, что шлюха из тебя никудышная, — так и проговариваю без выражения, глядя прямо в зеленую муть ее, озверевших и выедающих во мне дыры, глаз.

— Кто бы говорил, — оскаливается, ломая контур губ презрением.

— Будущая Карина Стоцкая, — отчеканив фразу, срываю печать в ее самообладании.

Нику рвет истеричным хохотом. Она, буквально, распластывается по столу, растирая глаза и размазывая и без того потекшую тушь. Смотрю на это представление с жалостью. Я бы на ее месте никогда до такого не опустилась.

Девушка напротив видит Стоцкого сквозь розовые очки. И даже не понимает, что ее ожидает в случае успеха. Вступая с ним в связь, изначально нужно ставить все точки над «i». И не тешить себя воздушными замками.

Между двух зол я выбираю меньшее. Германа я не боюсь, потому что не ослеплена непринятыми и непонятными эмоциями. Если смогла дорасти до того, чтоб он меня заметил — смогу и все остальное.

Надежда внутри меня не умерла. Моя надежда живет в маленьком и очень дорогом человечке. Пока есть хоть малейший шанс находиться рядом, я буду бороться. Мысленно воскресаю.

Больше ничего не сказав, достаю телефон и набираю Захару сообщение с просьбой подняться.

Ника продолжает, как полоумная, то ли рыдать, то ли смеяться. Сотрясается, сгребая ладонями мои рисунки. Аккуратно убираю в сторонку и прижимаю ее руки. Думаю, что протрезвев, она очень пожалеет о том, что наговорила.

— Тебя Захар домой отвезет. Проспись, а то выглядишь не айс, как побирушка, — потешив эго за ее счет, чувствую прилив сил. И мне не стыдно. Это не я к ней пришла осыпать оскорблениями, и не я прыгнула в койку к ее жениху.

Она поднимает глаза.

О! Чего там только нет. Симпатии ни грамма. Как и краев, расплескивающейся горючей ненависти.

Если бы можно было уничтожить взглядом.

Она бы это сделала. Стерла с лица земли. Спалила до тла и развеяла мой прах по ветру.

Стискивает челюсти, поджимает губы. Я инстинктивно отклоняюсь, поймав впечатление, что она сейчас плюнет в лицо. Следующий выпад не отличается значительностью.