Книга От любви до пепла, страница 50 – Анель Ромазова

Уперев ладони в колени и согнувшись надвое, рвано выбрасываю ядовитый газ заполонивший легкие.

Выдох. Вдох. Выдох.

Выдыхаю тревогу, как инфекцию. Этот блядский яд вселенского ужаса, парализующий и путающий мои планы. Вдохами прыскаю в зажатые альвеолы противоядие чистого кислорода и беру себя в руки.

Сердце стучит на пределе, бьет глухие удары в груди. От чего кажется, что очередной гонг, взбунтовавшегося органа, проломит ребра до зияющей и кровоточащей дыры.

Продыхиваюсь около пяти минут. Еще столько же в одурении просто стою.

Пар вытекает изо рта, постепенно исчезая в тихой аллее. Кедры вдоль тропы величественно склоняют свои кроны. А у меня в глазах двоится, нагнетая тени вперемешку с проблесками лучей восходящего солнца.

Вдох, и сходу морозный поток обжигает гортань.

Тимур, кто ты? Зачем ты пришел? Что тебе от меня нужно? Что ты за человек, если человек вообще?

Глупо эти вопросы задавать пустоте, но я задаю.

Релаксирующая мелодия совсем не помогает расслабиться.

Будто какая проверка на прочность. Много ли я смогу выдержать перед тем, как окончательно рухну в адову бездну, что он так любезно передо мной расстелил.

Ритм сердца вновь сбивается, теряю точку опоры. Отчаянно мотаю головой, отрицая и не веря в собачий бред, что Северов всего лишь неприкаянный призрак, требующий возмездия за свою смерть.

Нет никаких ощутимых доказательств, или подтверждений обратного. То, что можно потрогать, увидеть. Сообщения в телефоне, и те удалились сразу же после прочтения.

Как не сойти с ума. Я не знаю.

Присутствие Лавицкого, хоть как-то держит на плаву разлагающееся сознание.

А в остальном…

Я еще больше ощущаю на себе последствия кукольной трансформации, и ломает меня со страшной силой. Скручивая и расплавляя пластик вместе с живым кожным покровом. Оставляя снаружи голые нервные окончания. Процесс чувствительный и не очень приятный, но я выдержу. Мне это не впервой. Обрастать таковым, было не менее болезненно.

Но вот, быть загнанной в угол клетки, и ждать когда тебя сожрут, либо раздерут на куски, при этом искать возможность понести наименьшие потери, это за гранью любой выносливости.

Сбрасываю наушники в карман жилета и медленным шагом возвращаюсь в дом.

Арс хлопочет на кухне, готовя поистине царский завтрак для нас двоих. Прижимаюсь к нему со спины, жмурю глаза и перебиваю знакомым парфюмом грядущую панику.

— Хочу сегодня в бюро поехать, проследить за ремонтом, — делюсь планом, натираясь щекой по его лопаткам под тонким хлопком рубашки.

— Едь, конечно, отвлекись. Начальник охраны мне на целый день нужен, но я к тебе Захара приставлю. Мне будет спокойней, да и тебе приятней видеть знакомое лицо, а не квадратный фейс неотесанного мужлана, — по обычаю дарит утешение, неторопливой речью, а развернувшись, еще и крепкими объятиями.

Правда такова, что от объятий люди становятся счастливей и уверенней. Чувствую душевный подъем и нахожу на задворках терзаний юморной островок.

— Не боишься, что Захарий, после этого оставит тебя без трусов, — отрываюсь от его плеча и утыкаюсь в насмешку.

— Без трусов. хм… я не против, а вот с пустой кредиткой весьма печально, но переживу, — переводит шутку в область ниже пояса.

— Арс, я же фигурально, — притворно строжусь и веду его за руку к столу. Смахиваю полотенце и, по примеру официантки, кручу из него передник, — Садись, я тебя обслужу, со всеми почестями, как верная жена.