Книга От любви до пепла, страница 47 – Анель Ромазова

— Что в центре? — кидаю не слишком заинтересовано. Макс дергается, будто пойман с поличным.

— Ну. типа друзья. А Че? — уклончиво отвечает, пряча взгляд.

— Да ни че, — транслирую в той же тональности.

Не сложно догадаться, какие. Сам все детство ошивался с подобными. С визгом вылетаю на трассу, разметая в стороны клубы дыма и липкий снег.

Одинокие фонари вяло освещают путь и теряются в предрассветной мути. Словно указывают дорогу не в центр оживающего мегаполиса, а в Сайлент Хилл. Сопутствующая музыка громыхая хард роком усиливает налет безысходности. Рваными движениями разминаю шею, попутно разгоняя кровь.

Высаживаю малого на площади. Врубаю музыку громче и топлю педаль газа. Срезаю несколько кварталов через дворы.

Хер, знает, что мне принесет эта беседа. Да еще в такую рань.

Оставляю машину на подземной парковке. Четырнадцать этажей вверх. Полусонная брюнетка открывает. Волосы беспорядочно покрывают плечи. От меня ноль волнений, на ее привлекательность. Не рассержена, скорее не ожидала.

— Привет, я тебя не ждала. Проходи, — приглашает коротким жестом.

— У нас проблема, — безразлично пускаю взгляд по знакомой обстановке и полуголой девушке.

— Ты про то, что Карина у Лавицкого живет. Ну и что, — брякает небрежно.

Я упорно ее всем своим видом подавляю.

— Тебе ее надо выманить, — произношу в таком накале нот, что это не обсуждается.

— О, нет. Себе дороже на нее нарываться. Лавицкий папу вышвырнет с фирмы. Да и зачем. Отправь то, что снял Герману, а я с тобой рассчитаюсь. После.

Долго молчу, обдумывая сказанное, чтобы бдительность Ники усыпить. Безусловно, она не понимает что происходит. Уверилась в позиции, что я добрый самаритянин и хочу наказать плохую соперницу.

Изначально через нее хотел действовать, но дочка генерального директора — не то звено. Правда в том, что как не отнекивайся я сам заложник обстоятельств. Личные желания, упростить схему, здесь совсем не приемлемы.

— Нет, — отрезаю достаточно смачно, — Или делаешь, как я предлагаю, или я выхожу из игры, но в таком случае тебе ничего не светит. Можешь забыть про Стоцкого в роли мужа, — дожимаю жестко и разворачиваюсь к выходу, считая до трех.

Один. Два..

— Я …я. все сделаю… все что скажешь, — шелестит с каким-то глупым надрывом. Ну, никакого интереса, непроходимая тупость. Непроизвольно морщусь, а она спускает бретели ажурной комбинации по плечам, — Останься. Все равно уже не усну.

Все с тобой ясно. Девушка общественного пользования. Подстебываюсь, применяя Каринкину формулировку.

Кладу ладонь на ремень и щелкаю металлической пряжкой. Ника по той невозмутимости, что излучает мое лицо, понимает, чего я жду. Бодренько падает на колени, расправляясь с ширинкой. Брезгливо стряхиваю ее руки царапающие борозды по прессу. Ненавижу, когда так делают. Перехватывает налитый похотью член, дальше уже ее губы работают умело и без подсказок.

Сосет достойно грамоты. Тут два варианта либо курсы, либо обширная практика.

Стояк ей в рот залетает на «ура». Без сентиментальности ебу в горло. Она едва успевает подстраиваться.

Вот и попробуй, кто скажи, что не все телки по природе шлюхи. Ника тоже при первой встрече целку — патриотку из себя корчила. Но по итогу сама к члену пристроилась. Я когда в баре ее выцепил, такие дифирамбы о любви к Герману воспевала. Ей — богу чуть не прослезился.