Книга От любви до пепла, страница 136 – Анель Ромазова

Блядь… блядь блядь… не хочу силой ее брать. По согласию хочу. По желанию.

Я не зверь. Не чудовище. Псих — да, но не монстр, каким она меня сейчас видит. Разница, все — таки, есть. Покалеченную психику, можно вылечить. Монстра исправить нельзя. Такими рождаются, такими и дохнут.

Скатываюсь на спину. Рожу свою в зеркальный потолок рассматриваю. Снаружи все так же, человеческий облик. А внутри… внутри мразотная гниль. Душит меня ею, до тошноты.

Карина подтягивает колени, скручивается в позу эмбриона. Разворачиваюсь к ней лицом. Стираю остатки слез, провожу пальцем по истерзанным губам. Пылают огненно — красным. Ледяные ладошки сжаты в кулаки. Укус на ее мраморной шейке наливается багряно красным. Его тоже покрываю ладонью в надежде стереть. Успокаиваю ее тряску физически. Свои эмоции отсекаю.

Проматываю все, что натворил, и за каким — то стыдом сожалею о грубости. О том, что дал животному волю.

Все еще ее вкус на губах остается. Горько — соленый. Кислотно — разъедающий.

— Прости, — судорожно выдыхаю в нее боль и сам себе не верю. Что мой речевой аппарат способен такое сформулировать.

— Ты ведь не оставишь меня в покое, — еле слышно и едва понятно.

Сбоит каждый из пяти органов чувств, что воспаленным зрением не сразу Каринкину невеселую улыбку различаю. Мотаю отрицательно. Хотелось бы, но я уже сам себе не хозяин. Каринка щюрится, смотрит на меня без отрыва.

— Ты вообще понимаешь, что я тебя чуть не убила.

— Ну не убила же, — смешком срываю с нее покрывало оцепенения.

Подхватывается и размещает коленки около моей хари. Наглаживаю ее по бедру, понемногу подбираясь к краю чулок под задравшейся юбкой. Дразню своего зверя. Вырабатываю выдержку, чтобы на Белоснежку не броситься. Голод можно перетерпеть, если мелкими порциями чем — то полегче закидываться.

Не ожидаю и соответственно, не группируюсь.

— Пошел нахер!! — синхронно с руганью, раздражает шальным хлопком по щеке. Ожогом клеймит. Рыпаюсь, снова ее на лопатки закинуть. Пружиню, одномоментно мышцы гипусую. Вминаю затылок в матрас. Прикрываю веки и уже через щелки подглядваю, как Каринка настороженно замирает.

Блядь, сучка. Я же не виноват, что ты ходячий порок. Скажи спасибо, что свой хуй держу на коротком поводке. Переборов обиду внутренним диалогом, отвечаю уже гораздо спокойней.

— Если ты собиралась скрыть, что с Германом в Токио улетаешь — хуево вышло. Я все узнал, — определенно ошарашиваю.

Чутка поскрипываю зубами, но это неважнецкий признак, вряд ли заметит. Для Карины новость становится неожиданностью, как и предполагалось. К ней в комплекте и вторая прилагается. Вот именно она Карину несомненно расстроит.

Не видел бы своими глазами, как она к пацану этому, нашему общему брату привязана, решил бы что наебывает меня Белоснежка. Анализировать умею, не дебил же, слава богу. Да и схема знакомая. Выдал сперму — поднял демографию. Да, сука! С гондонами ощущения не те. Понимаю, но не поддерживаю.

Плодиться, чтобы потом потомство по интернатам распихивать. Пиздос, но не потрясение. Умней папаша с годами не становится. Есть подозрения, что он моей змеей тонко манипулирует. Ванька лишь повод, держать Каринку при себе. Стоило упомянуть, что хочу к ней подкатить и мистера безупречность ревностью распидорасило.