Книга От любви до пепла, страница 133 – Анель Ромазова

Сука!

Сука!

Упустил. Где теперь ее вылавливать.

Агония по душе разбредается. В припадке колочу, ни в чем не повинную баранку. Скрипит жалобно, но терпит.

Все, что слышу, это дикую пульсацию в висках. Каждая ебаная эмоция расчехляется наголо. Чувствуется поострее, как закаленное на огне лезвие полоснув, наносит невидимые порезы.

Так что, прилетевший месседж на телефон, не сразу в заглушке фиксирую. Читаю послание от Карины с адресом.

Выдыхаю. С натяжкой, конечно, но выдыхаю.

Успокоилась, ну и славненько, тем проще. Один буйно помешанный — ещё куда ни шло. Двое — это уже перебор.

Выстраиваю в голове маршрут и еду. Совсем недалеко от того места, где я нахожусь.

Прорывную струю бесовской встряски, плавненько в себе утихомириваю. После разберу захламленный разного рода непонятками, чердак.

Подъезжаю к многоэтажке. Райончик так себе, не из элитных. Но не суть, важно где. Важно, с кем. Жажду встречи, маскировать бесполезно. Самовнушение — та еще хуета. Абсолютно не функционирует. Это для тех, кто в нее верит. Я немного в другой секте, и поклоняюсь зверю.

Ставляю гелик за углом, не рискуя светить. Накидываю капюшон от худака на бошку. Шагаю без раздумий.

Толкаю незапертую в квартиру дверь. На полу в коридоре валяется сумка. Бабские толмуты, названия которых в душе не кхм. представляю, рассыпались посреди. Чуть дальше белая шкурка, так же небрежно заброшена.

С удовольствием бы поглядел, как красивая, на ходу раздевается. Чего не дождалась — то.

Сдвигаю белое полотно. В спальню вхожу. Готов почти ко всему. Вот это почти и останавливает в дверях…

— Ты хотел куклу. Хотел играть… Весело тебе? Мне нет… Мне проще, тебя убить, чем терпеливо ждать, когда ты все уничтожишь. Сломалась твоя кукла …Понял. сломалась, — сухая истерика, ни черта не проясняет. В чем мой косяк? Неужто из-за Германа так разошлась.

Истинный псих. Стою лицом к лицу с дулом пистолета, но глаза намертво в ее синеву запечатаны. До смерти восхищаюсь их глубиной. До самой, блядь, смерти. И походу ждать подругу с косой, долго не придется. Настроена моя змея весьма решительно.

Жми на курок, Каринка. Я жду. Не шевелюсь, видишь же, чтобы не промахнулась.

Расчленяя меня взглядом, дышит порывисто и бьется мелкой дрожью. Грудь толчками вздымается и падает. Резко и беспокойно. Пальцы подрагивают, стискивая ствол до белых костяшек.

— Стреляй. У тебя всего одна попытка. Промажешь, другого шанса не будет, — командую ржавым хрипом в голосе.

Стреляй!

Дышим неровно. Выталкиваем воздух с шумом. Выплевываем кислород. С вдохами дела похуже обстоят. Эту функцию попеременно задерживаем.

Не в той стадии, когда дух перехватывает от волнения. Гнем друг друга на прочность. Кто первый отведет взгляд. Первый сломается, тот и проиграл.

Стреляй! Стреляй!

Каринка в стойке карающей амазонки зависла.

Сильная. Смелая. Воинственная.

С одним уточнением — она нихера не безжалостная. Это плохо. Для нее, прежде всего.

Голубая венка на ее шее вздувается, и затем скрывается под кожей. Тарахтит с незначительным интервалом. Сумасшедший темп сосудика, подсказывает, что змея пиздецки волнуется.

Где все ее хладнокровие?

Жаром от ярости пышет. Щеки раскраснелись.

Тупо выжидаю, когда она, наконец, решиться.

Хотелось бы знать напоследок, за что борется. За себя и независимость? Так я вроде, сейчас на ее стороне. Правда она об этом не знает.