Книга От любви до пепла, страница 103 – Анель Ромазова

Кроет опустошением. С полминуты ни моргнуть, ни выдохнуть, ни пошевелиться не способна. Оживаю, когда Тимур перемещает нас под холодный душ.

Как марионетка, послушно принимаю помывочную процедуру.

— Кофе хочешь? — спрашивает, когда я, уже замотавшись в покрывало, изучаю разбитую детскую площадку за окном. Бросаю взгляд на часы. Шесть утра. Только потом отвечаю.

— Дома попью.

— Я тебя отвезу, — оповещает спокойно и получает благодарность, что не лезет с дерьмовыми расспросами и требованиями. Как переосмыслить свое падение — мне неведомо. Упрекать его глупо той, которая кончила дважды, вопреки всем душевным терзаниям. Что ж так хреново-то. Себе не принадлежу.

Верчу в руках телефон, так и не вызвав такси.

Нечего не произношу витая в словесном и эмоциональном кризисе. Север пронзает взглядом, а я чувствую себя пациентом, которого оперируют без анестезии. Психологический трюк, что секс — это эмоциональная привязка. Чушь какая-то, но с ним срабатывает.

Он подходит совсем близко. Поднимаю высоко голову, сохраняя несколько капель достоинства.

— Ты ублюдок, — вырывается у меня прежде, чем успеваю прикусить язык, — Ломать — твое кредо. Уничтожать. Да? — запальчиво продолжаю.

— Не я это начал… — прерывается на половине.

Повисает пауза. Около минуты. Мы разъяренно тараним друг друга глазами. И что самое абсурдное — я не хочу возвращаться домой. С ним оставаться нельзя. Быть одной — тоже не самый лучший выход. Куда себя деть?

Дверной звонок, пулей навылет, звенит в перепонках и убивает образовавшуюся тишину. Тимура, кажется, не волнует вопрос, кто ходит в гости по утрам.

Не потрудившись прикрыть голый торс, идет открывать. Я, заморожено пялюсь, на ехидный оскал черепа на его спине, до тех пор, пока он не исчезает в проеме.

Хлопок двери и за стеной, явно происходит потасовка, межующаяся с громким матом.

Мне бы не высовываться, но любопытство берет верх. Выхожу и совсем не сразу вычленяю, что стоп — кадр в реальности, а не в моих беспечных фантазиях.

Северов лежит на полу, со сцепленными на затылке руками. Над ним два полицейских с угрюмым выражением на лицах и направив стволы Тимуру в голову. Третий небрежно вырисовывается из-за спины бойцов.

Невнятно выговаривает часть о правах, но вот окончание его речи, слышу с предельной четкостью.

— Вы задержаны за убийство Вероники Алексеевны Власовой….

Что????!!!

Меня не должно здесь быть.

Меня не должны здесь видеть.

Пережив слуховые галлюцинации, начинаю их переваривать. Страх выбивает по вискам барабанную дробь. Ростками гнетущих ощущений оплетая внутренности. Сознание двоится и упорно отторгает тот факт, что я не почувствовала, что трахаюсь с убийцей. Какая мерзость! Будто, у них есть особенности. Будто, внешне они не похожи на людей. Где была моя интуиция, когда она так нужна?

Каким образом Ника пересеклась с Тимуром?

Когда он ее убил?

Перед тем, как похитил меня? Либо еще раньше?

Как? Где?

Столько всего разом осыпается на, раскалывающуюся предположениями, голову, пока хаотичным отбором не выбрасывает ключевой вопрос на поверхность.

Зачем?

Чем она ему помешала? Неужели, из-за того, что видела нас вместе в клубе?

Автоматом прилетает мысль, что их что-то связывало?

Потому что людей нельзя убивать просто так, из прихоти. Одержимости. Может, он всего-навсего выместил на ней злость, потому, как я ему нужна. В меня же не захотел стрелять.