Книга От любви до пепла, страница 101 – Анель Ромазова

Губы слаженными атаками не прерываются ни на миг. Член, пропахав колею по промежности, резко внедряется. Меня выгибает дичайшим восторгом. Опрокидывает навзничь и бьет в оглушающей истерике оргазма.

Сознание преобразуется в аморфное состояние. Губы глотают воздух, но его нет. Абсолютная невесомость, и я крепче сжимаю его плечи. Лишь бы не рухнуть окончательно в небытие.

Толчки глубокие. Натянутые.

Сжатыми мышцами влагалища, с трудом впускаю его плоть. Но и в этих тесных проникновениях, что-то дурманящее. Я будто режусь о его твердость, и раны эти совсем другие. Чем их больше, тем плотнее закручивается воронка из восхитительного экстаза.

Он целует мою шею. Срезает зубами чувствительную кожу под ухом.

Ниже… ниже. ниже..

пока не добирается до груди.

Зажигает мое тело в поистине бесовской пляске. Не прекращаю вибрировать на гортанных стонах.

А он не прекращает меня трахать. Не прекращая всасывать, кусать, гладить языком ноющие соски. Не прекращает врываться.

Ошеломление приходит, откуда не ждали, когда Север стягивает меня со стола, располагая таким образом, что вдавливаюсь животом в самый край. Успеваю подстраховаться руками, чтобы не впечататься в столешницу лицом.

Сдавливает мою попу, раздвигая половинки. Замираю, побаиваясь представить, куда именно он собрался пристроить член. Вот уж, когда он разносит смазку на тугой сфинктер, все сомнения отпадают. И это однозначное «нет». Такого секса у меня не было. И ни сейчас, и вообще никогда.

— Нельзя, нет, — сдвигаюсь, отталкиваюсь. Как еще остановить эту махину?

— Харе, Каринка, ты же не целка, ломаться, — давит ладонью на спину, предотвращая мои трепыхания. Мягко проталкивает большой палец в, упорно стиснутое, колечко ануса. Это унизительно. Потому, как не вызывает отторжение. Ощущение новое, непонятное. Невнятное, но и неприятным его сложно назвать.

— Я тебя убью, — шиплю, протестуя. Вырываюсь, насколько хватает моих потрепанных сил. Я этого не заслужила. Да и просто не вынесу.

— У тебя ни разу не было анала? — спрашивает с откровенным удивлением. Я, блядь, что ему совсем конченая.

— Конечно, нет.., — хнычу, даже как-то позорно.

— Значит, я буду первым... — не скрывая самодовольства, буквально придавливает меня этой фразой. Накрывает бетонной плитой, утверждения сверху.

Рвусь на части. Понимаю же, что не отступится, карая еще и таким способом — оскверняя. В такой формулировке я совсем не уверена, но и сдаваться безропотно не намерена.

Чувствую, как обмакивает головку в густую влагу. Всю длину ей измазывает, подменяя лубрикант.

— Я не хочу так. прекрати, — извиваюсь под ним.

Опаляющий шлепок по ягодице гасит, ввергая в состояние шока. Распластываюсь по столу, бесполезно машу головой, отрицая. За ударом следует укус, его сменяет поцелуй. Диаметрально противоположные действия. Хлесткий шлепок, опаливший жжением. Жесткий укус и ласковый поцелуй. Мечут от стопора до истерии. Определиться, к какому берегу психоза примкнуть, мешает его голос, натиском сметающий раздрай.

— Не переживай, Каринка. Нежно тебя выебу. С уважением к твоей шикарной заднице, — смешок, издевка, и все это замешивается в хриплый оттенок.

— Ненавижу, — плююсь ядом, который обтекает, не причинив вреда.

То, что происходит дальше — немыслимо. Напрочь выбивает почву.