Книга Шара, страница 16 – София Осман

Ваша занимательная попытка проникнуть в сущность русского человека и разгадать тайну народной души – похвальна.

Если Вы не списывали текст с публицистических речей философов-славянофилов, то, должно быть, Ваше мышление и правда выходит за рамки порочно-эротического кругозора, или же Вы прислушались к моим рекомендациям.

Своим сообщением Вы втягиваете меня в спор, к которому я, в силу большой теперешней занятости, не расположена. Тем не менее мне любопытны Ваш зачаточный механизм мышления и формирование системы духовных ценностей, на которую Вы так явственно намекаете.

Поэтому давайте поступим так: на следующей неделе я выберу время, когда смогу высказаться по заданной Вами тематике, а затем выслушаю Вас.

Прошу не думать, что данным обещанием даю легкомысленные авансы, вслед которым Вы сможете беззастенчиво пользоваться моим вниманием.

К прошлому возврата нет!

Поэтому если Ваша концептуальная русская мысль – всего лишь уловка, предпринятая с целью укрепить любовный понтон, дабы еще плотнее нагрузить его эротическим скарбом, то предупреждаю: Вам следует разобрать мосточки и оставить любые попытки взбудоражить во мне ретивое женское начало.

Графиня.

Сашенька!

Я рад до дрожи, до телесного ощущения счастья. Видели бы Вы, как все во мне взлетело и распалилось от слов «ретивое женское начало». Одно то, что Вы выразились именно так, для меня большая победа. Я ощутил себя полководцем, отвоевывающим с отчаянным патриотизмом родную землю у интервентов.

Моя душа иссохла от тоски, а Вы вернули ей исходный объем, насытив жизнью.

Но, зная Вас уже немало, чтобы в очередной раз не понять, хочу уточнить: всё ли верно я истолковал…

Вы наконец-то дали согласие встретиться со мной? Или оставленный Вами намек – лишь ухмылка?

О чем Вы вели речь, Саша? Если по-прежнему об эпистолярном жанре, то, каюсь, я вновь понял Вас так, как сам того желал.

Или все-таки у меня есть шанс надеяться на прогулку?

Ваш Родион.

Здравствуйте, граф.

Вы можете рассчитывать на прогулку.

Графиня Добронравова.

Илюша, я пропал!

Не к кому мне кинуться, кроме тебя. Ты мне ближе родного брата.

Убежден, ты меня не прогонишь, выслушаешь. Прошу помощи!

Я недостойный, двуличный человек, нагруженный неподъемной тяжестью вранья. Лживая ноша тянет ко дну свинцовым грузилом.

Я почти утоп. Хватаю ртом последний воздух, перед тем как окончательно захлебнуться в собственном обмане. В несчастье я виноват только сам. Было бы на кого свалить, мне стало бы легче, ведь, старательно избавляясь от врага, я бы спасался ожиданием справедливой победы и называл бы себя потерпевшим, борющимся за правду, но, увы, внешнего неприятеля не существует. Действительность подталкивает мужественно принять свой провал и то, что единственным недругом для себя являюсь лишь я сам.

Я прошу освобождения, хотя сам не знаю, от чего хочу избавиться: то ли от душевных мук, то ли от изводящей меня тоски.

Ажурная паутина обмана опоясывает тугими сетями мое честное имя и благородный титул.

Поддавшись идиотской карточной страсти, я ввязался в поединок между чувствами и долгом и теперь сам себе напоминаю пуделька моей тетушки, который, нашкодив, трясется и прячется за буфетом, поджав хвост и страшась момента, когда его проделка вскроется, и хозяйка найдет сворованный шмат мяса под софой. Я всегда посмеивался над ним, но сейчас ему сострадаю.