Книга Мой лучший враг, страница 39 – Алена Филипенко

Но я не открыла. Я бросилась к шкафу и стала яростно выгребать из него вещи. Достала из-под кровати чемодан, открыла его, стала бросать туда одежду.

Я больше не останусь в этом городе ни на минуту. Я делала резкие, сумасшедшие движения. Бросала в чемодан одну вещь за другой.

Я не знаю, нашла ли бабушка вторые ключи или просто выломала дверь. Я была слишком увлечена укладкой вещей.

Она вбежала в комнату.

— Я не останусь здесь! – кричала я. – Я переезжаю в Москву!

Бабушка усадила меня на кровать и обняла руками мою голову.

— Тшш, – она укачивала меня, как маленькую.

Она спрашивала, что произошло. Я не отвечала. Она видела, что случилось с Умкой. Но не подумала о том, что это мог кто-то сделать. Она решила, что Умка умерла по какой-то причине. Может быть, подавилась, а может быть, чем-то болела. Она решила, что это я от помутнения рассудка уложила ее на кровать и накрыла одеялом. Записку я спрятала.

Я больше не ходила в школу. Кричала маме, что я не хочу здесь больше оставаться. Мама забрала документы и увезла меня в Москву.

Я поступила в новую школу. В новой школе у меня было не так много друзей – тяжело вливаться в коллектив, когда ты новенькая, а все вокруг дружат уже давно. Они просто не замечали меня. Максимум, что я могла получить от них – беглый равнодушный взгляд. Было очень обидно. Я задумалась – относилась ли я к новеньким так же, когда училась в своей старой школе? Скорее всего, да. Потому что я совсем не помню новеньких своего старого класса.

Но все равно я была рада новой школе и переезду. Я далеко от всего этого кошмара. Здесь меня никто не тронет.

Мама с дядей Костей все также продолжали ездить к бабушке на выходных. Но я отказывалась. Мне устраивали допросы. Выясняли, в чем причина моего изменившегося настроения. И нежелания ездить в город, который раньше я просто обожала. Меня таскали по психологам. Но все без толку. Я молчала, как партизан. Родные решили, что дело в смерти моего любимца. Он умер там, в том городе, в моей комнате. Они решили, что его смерть до того на меня повлияла, что мне тяжело давалось нахождение в бабушкином доме. Чтобы увидеть меня, бабушке с дедушкой самим приходилось ездить к нам.

Мама хотела купить мне нового кролика, но я категорически отказалась. Нет. Хватит с меня домашних питомцев.

Я старалась не думать о Стасе. Надеялась, что тогда, у Бункера, я видела его в последний раз. Как же я ошибалась… Мысли о нем упорно лезли в голову. А по ночам я просыпалась в холодном поту от ночных кошмаров. Я заталкивала в рот краешек одеяла и захлебывалась в беззвучном крике.

Мне снились монстры и чудовища. Они обступали меня со всех сторон и тыкали в меня горящими палками. А потом они исчезали. И появлялись кролики. Милые ушастые создания. Десятки и сотни серых кроликов. Они лежали в своих маленьких колыбельках и не могли уснуть. Они пищали, пищали, и этот писк сводил с ума.

Я пела им колыбельную, и кролики переставали пищать. Они умирали.

КРОЛИК НЕ МОЖЕТ УСНУТЬ.

СПОЙ ЕМУ КОЛЫБЕЛЬНУЮ.

СПОЙ, СПОЙ! СПОЙ КОЛЫБЕЛЬНУЮ ДЛЯ КРОЛИКА!

Время шло. Плохое постепенно стало забываться. И через полгода скрепя сердце я согласилась навещать своих прародителей. И мы стали ездить к ним на выходных, совсем как раньше, до школы. Мы ездили на машине. Каждый раз, приезжая на место, я в панике осматривалась по сторонам, быстро выбегала наружу и мчалась к калитке. Никаким образом я не хотела пересекаться со Стасом.