Книга Мой лучший враг, страница 38 – Алена Филипенко

Я задрожала от его слов. Это были не его слова. Эти слова принадлежали Зверю. Монстру. Нечеловеку. А теперь Стас повторял за ним.

Он свистнул, и ребята стали подходить к нам. В руках у них были камни.

— Проваливай, предательница! – закричал Стас. Голос срывался. Стас первый бросил в меня камень. Он попал мне в руку, и ее обожгло, как огнем. – Пошла прочь! Проваливай!

Я посмотрела на тех, кого я раньше считала своей стаей.

Я посмотрел на своих друзей в последний раз. Взглянула на Стаса. Он смотрел на меня и видел во мне только предательницу. С трудом волоча ноги, я поплелась прочь. В меня полетели камни. Ударами мне обожгло бока, спину, ноги. Камни попадали в руки и голову.

Я слышала, как кричал Стас. Его голос был насквозь пропитан болью.

Я ушла прочь. Побитая, униженная, изгнанная.

Я еще много раз увижу его. Он будет преследовать, травить меня. Идти по моим следам.

Но это уже не мой друг. Теперь он мой враг.

Я шла по улице, ничего не видя вокруг от слез. В голове – мрачная пустота. Я не знала, сколько прошло времени – десять минут, час два. Я шла по улицам, не соображая, куда иду и зачем.

Я много думала о том, откуда вдруг у Стаса возникло столько ненависти ко мне. А потом поняла. Он взрывался изнутри. Ему нужно было кого-то обвинить, вылить на кого-то свою злость, свою ярость. Он не мог найти тех, кто сделал это с ним. Его родители обратились в полицию, но тех ребят так и не нашли. А Стасу было жизненно необходимо кого-то ненавидеть. И он сделал меня виноватой. И, чтобы как-то оправдать свою ненависть, сам поверил в то, что я виновата во всем, что с ним случилось.

Я подошла к своему дому, когда уже совсем стемнело. Дома меня ждала бабушка. Она что-то обеспокоенно говорила мне, но я молча ушла в свою комнату, заперла дверь. Опустилась на корточки, уперла руки в колени и положила голову на ладони. И тут я увидела, что окно в мою комнату открыто. Это странно – я закрывала его, когда выходила в последний раз. Я посмотрела на кровать. И все внутри похолодело. Я поднялась на ноги, не отрывая взгляда от кровати. А точнее, от того, что я там увидела.

Кролик. Пушистый кролик. Моя Умка.

Я как будто вошла в пол. Вошла глубоко-глубоко, под почву, меня протащило через земную кору, затем я проникла в мантию. Дальше, пройдя через расплавленное ядро и снова через мантию и кору, вышла на ту сторону. Где была та сторона? Наверное, я плескалась в холодных водах Тихого океана. Но не успела я вдохнуть побольше воздуха, как меня снова потащило вниз, под кору, обратно. И вот я снова здесь. Вышла из-под земли.

И все это за несколько секунд.

Умка лежала на подушке, укрытая одеялом. Не шевелилась. Не дышала.

Возле нее на подушке лежала записка. Я медленно потянулась к ней. Развернула.

КРОЛИК НЕ МОЖЕТ УСНУТЬ. СПОЙ ЕМУ КОЛЫБЕЛЬНУЮ. СПОЙ, СПОЙ! СПОЙ КОЛЫБЕЛЬНУЮ ДЛЯ КРОЛИКА!

Я узнала этот почерк. Я знала только одного человека, который писал бы так. Буквы заваливались влево, а не вправо.

Стас.

Он задушил Умку.

Рядом валялась бельевая резинка. Та самая, в которую мы играли в детстве.

И я закричала. Я кричала так громко, что практически оглохла от собственного крика.

В мою комнату стала ломиться бабушка.

— Тома! Тамара, открой дверь! Тома, что случилось? Томочка, прошу тебя, открой дверь!