Книга Мой лучший враг, страница 29 – Алена Филипенко

Я усмехаюсь. Батя Ромы – человек-легенда. Мы все время слышим про него много странных историй.

Мы больше не обсуждаем мой глаз. Переводим тему разговора. Болтаем о чем-то нейтральном.

— Хочешь, фокус покажу? – спрашивает Серега. – У тебя есть ручки? Мне нужно много…

— Много, наверное, нет, – говорю я. – Штуки две наберется.

— Эх, жалко, – огорченно протягивает он. – А то я хотел тебе показать, сколько я стержней могу в свою дыру запихать. У Игорька щель между зубов с детства, так он в нее трояк стержней запихивает. Я ему всегда дико завидовал. Зато сейчас, когда дыра появилась, я, знаешь, сколько туда стержней могу засунуть? Семь! Представляешь? Я Игорька обошел!

Серега гордо улыбается.

— Ты крутой, – усмехаюсь я. – Да, семь стержней – это действительно великое достижение!

Друзья хихикают. Серега обиженно поджимает губы.

— Вы просто не понимаете! Вот, если б у вас зуба не было, тогда б вы поняли, как это круто! Я свистеть знаете, как громко могу? И четыре ноты беру…

Он глубоко вдыхает. Ромка тыкает ему пальцем в живот. Серега сдувается, как воздушный шарик.

— Эй, ты чего?

— Мы в больнице все-таки. Тебя сейчас выгонят, если ты свистеть начнешь.

— Ну ладно, тогда когда на улице будем, я тебе покажу, как я свистеть научился, – говорит мне Серега.

Я киваю.

В палату входит медсестра.

— Скоро тихий час. Посторонних прошу удалиться.

— Ладно, мы пойдем, – мальчишки встают с койки.

Рома хлопает меня по плечу.

— Не скучай, гасконец, сегодня уже дома будешь.

Я киваю.

Они уходят. Мама с дядей Костей приезжают за мной после тихого часа.

Мама обхватывает ладонями мое лицо и целует.

— Ну, с глазиком все в порядке, – говорит она. – Если ты захочешь, то можно потом подтяжку сделать.

Я киваю.

— Да, врач уже сказал мне.

Я с наслаждением переодеваюсь в джинсы и рубашку. Одеваю кеды.

Дядя Костя подхватывает мою сумку. Мама на ходу засовывает в файл кучу справок и бумаг.

Мы выходим на улицу. Я щурюсь от яркого света. Такое ощущение, что я месяц провела в мрачном подземелье.

Дядя Костя открывает мне дверь машины.

Я сажусь в нее. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу.

Дома меня встречают бабушка с дедушкой. Вся семья собирается за ужином. Щекотливую тему обходим стороной. Все пытаются меня подбодрить. Дядя Костя рассказывает веселые истории. Я зачерпываю ложкой суп и смеюсь. Напряжение по-тихоньку покидает меня. Все возвращается в свою колею.

Я ухожу спать. Ложусь на свою кровать, накрываюсь одеялом. Закрываю глаза, вдыхаю родной запах.

Словно сверлом в голову врезаются воспоминания.

Сильно прикусываю краешек одеяла. Так, что скрипит на зубах синтепон.

Кричу. Кричу так громко, что вот-вот наружу вырвутся голосовые связки. Но одеяло во рту заглушает мой крик.

Они были из тех мальчишек, которые в семь лет ткнут вас горящей палкой, если вы не отдадите им мячик. Или фонарик. В пятнадцать они попросят у вас мелочь, и если вы откажетесь, то только бог сможет вас уберечь.

Но мы этого не знали. Мы раньше никогда не имели дела с такими людьми. И потому не боялись их. И даже не знали, что их надо бояться.

Мы подошли к костру. Резкий запах клея стал почти невыносимым.

— Круч, – протянул руку парень, который первый заговорил с нами.

— Тома, – я пожала его горячую сухую ладонь. – Что это за странное имя – Круч?